Эйн бы не удивился, если Рьярра брала информацию напрямую у него из головы.
— Я видела его, — она склонила голову с любопытством. — Ты рад, что он выжил.
Он собирался спорить просто по привычке, не хотелось признавать ее правоту, но какой был смысл? Мара могла считывать чувства Эйна, никакие слова ее бы не обманули.
— Леннер мудак, но он мой мудак.
Она кивнула, принимая его ответ. Эйн решил сменить тему. Обсуждать Сопротивление с ней ему не хотелось:
— Что у тебя? Какие-нибудь удивительные новости?
— Нет.
Она повела рукой, в комнате стало светлее и как-то уютнее. За окном сновали флаеры и горели рекламные экраны, но изоляция в квартире была идеальная. Снаружи не доносилось ни звука. Эйн смотрел на Мару, и думал о том, что, если бы не мог чувствовать, никогда бы не понял, насколько она устала. Не прочел бы в жестах или позе, даже не подумал бы.
— Иди в кровать, — предложил он. — Ты же свалишься скоро.
— Не скоро, — возразила она. — Примерно через пять часов.
Он думал, что она продолжит — снова зароется в работу, в оставшиеся виртуальные экраны и бесконечные обязанности и планы, но Мара встала, выключила свой компьютер:
— Что насчет тебя, Габриэль? Ты останешься?
— Нет. Пойду прогуляюсь. Будем считать, что это вахтовый метод. Сначала сплю я, потом ты.
Только ей не снились кошмары, и она не липла к чужому сознанию, чтобы от них спастись. Эйну на самом деле не хотелось никуда идти, он бы с удовольствием остался в кровати, повалялся бы с Марой, притворился, что мир за окном исчез, а еще лучше, что его никогда и не было.
Он никогда не выжил бы, если бы делал только то, что хочется.
Эйн выбрался, снова потер лицо, заставляя себя взбодриться. Подъем, солдат. Никто не сделает за тебя твою работу.
Мара подняла чашку с пола, сделала еще один крошечный глоток, протянула ее ему:
— Это нер’алар. Стимулирующий напиток. Он помогает проснуться. Хочешь?
Пахло действительно соблазнительно.
— Людям его можно?
— Да.
Он особо и не сомневался, люди могли пить и есть, если разведка не врала, почти все, что не убивало герианцев. К тому же Маре Эйн еще нужен был живым, она не стала бы его травить.
«Нер»-что-то там оказался вкусным, слегка покалывал язык и нёбо, растекался приятной прохладой, действительно заставляя взбодриться. Эйн пил крохотными глотками, пытаясь привыкнуть к ощущениям.
«У людей странные вкусы», — говорила Мара. У герианцев они были не лучше.
— Отличная штука, — признал он. — Многие бары с руками бы оторвали рецепт. Чем не способ разбогатеть?
Мара спокойно ответила:
— При частом употреблении он вызывает привыкание. Мы не можем давать его людям.