Эйн поперхнулся, неверяще заглянул в стакан:
— Вы же ненавидите наркоту. Рьярра зачищала толкачей дури целыми бандами, даже шпану из сочувствующих.
— Чему ты удивляешься? У вас тоже есть такие лекарства и стимуляторы, — она забрала у него стакан, отпила. — Нер’алар легкий, не наносит вреда здоровью, если применять его разумно, и он придает сил, когда нужно продолжать работу.
Эйн фыркнул:
— И наверняка есть те, кто торгует им за спиной у властей, верно?
— Он продается свободно в любом медицинском автомате. Какой смысл нарушать закон ради этого?
Кажется, он окончательно перестал понимать герианскую логику:
— Вы свободно продаете наркотики у себя, но вырезаете тех, кто делает это на Земле?
Мара сделала еще один глоток:
— Земляне отличаются, герианский подход к вам не применим. Здесь нам приходится убивать тех, кто распространяет вредные препараты. Вам не хватает воли, чтобы отказаться от них самостоятельно.
Что бы она там ни думала, а большинство людей прекрасно обходилось без наркотиков. Ограничивались синтетическим каннабисом по праздникам, да и таблетками в клубах, а не бегали в судорожных попытках найти новую дозу.
— А на Герии, видимо, все такие сознательные, что всегда знают меру, — ехидно сказал Эйн. — Куда нам, землянам.
— На Герии просто иначе решают проблему. Мы не запрещаем препарат, мы убиваем тех, кто попал в зависимость, — от того, как спокойно это было сказано, Эйна замутило. С тем же успехом Мара могла бы сообщить ему, где продаются программы для пищевого модуля.
— Почему?
Он сократил дистанцию, потянулся разумом, пытаясь понять, что Мара думала об этом, что на самом деле чувствовала. Иногда ее легко было понимать, без метки и без слов. А иногда Эйн пытался и натыкался на стену.
Наверное, Мара об этом знала, потому что не отстранилась. Позволила ему увидеть.
Она принимала герианское устройство как данность. Не осуждала и не хотела менять. Ее научили в ее правильном герианском Интернате, что слабость наказуема. Что не все выживут и не все имеют на это право.
Наркоманы не имели.
Эйн не знал, как объяснить ей, что она ошибается. Не знал даже, зачем ему это.
Знал, что это бесполезно.
— Я ухожу, — сказал он.
Она могла бы спорить, или обвинить его в том, что он сбегает, и Эйн рискнул бы, и снова послал Мару подальше.
— Хорошо, — спокойно ответила она. И все. Никаких приказов, никаких вопросов. Никаких попыток удержать или переубедить.
Эйна подмывало спорить дальше. Видимо, стимулятор и правда отлично действовал, раз появились на это силы.
— Увидимся, — сказал Эйн и ушел.
Он вернулся в ее квартиру под утро усталый и злой. Дела шли сравнительно неплохо, появились новые электронные документы, и новый поставщик оружия не обманул. Игольники пришли с полной комплектацией. Не новые, но в хорошем состоянии.