Аварийный сигнал наконец взвился над полем боя: ловушка. Всем — срочное отступление.
Всем.
Бежать.
И тут же слаженно и быстро начали стягиваться к герианским Вратам дружественные отряды. Но не рабы Таны, и сама она…
Эйн отказывался понимать, что она творит.
— Бляста! Да что она.?
— Габриэль! — Мара крикнула отчаянно и тонко, и тут же удар сбоку сбил его на землю.
Доли секунды, пока в груди разливалась тягучая боль, Эйн был почти уверен, что умирает. И не испытывал ничего кроме злобы и досады: что Тана приперлась умирать, и он не успел спасти ни себя, ни ее.
— Человек, куда же ты лезешь? — ее голос, ласковый и насмешливый заставил его вскинуть голову.
Тана стояла рядом, расслабленно и спокойно оглядывая кровавое месиво вокруг.
— Уходи! Это ловушка! — он схватил ее за руку, потянул к Вратам, потому что главное было увести Императрицу из-под огня.
Ее сила надавила, прошлась внутри эйфорией и радостью такими сильными, что в ответ вспыхнул страх — неправильные чувства, искусственные, но настолько мощные, что им невозможно было сопротивляться.
Эйн осознал, что жадно хватает ртом воздух, что сердце колотится как бешеное. А Тана стояла чуть поодаль и смотрела на него снисходительно:
— Конечно, ловушка, Габриэль Эйн. Наша.
Раб Императрицы донес их почти до Врат, и закрыл своим телом, когда рядом сверкнула лазерная струна. Зайн среагировал инстинктивно: дернул Дану Таллис к себе, и увернулся прочь. Они рухнули в кровавую кашу — ошметки человеческих жертв, которых перерабатывали в химер, и по инерции проскользили по нейв сторону.
Дана тонко вскрикнула, прижала к себе руку, баюкая — но не было времени разбираться, что с женщиной. Зайн схватил ее за плечо, потащил следом за собой, тщательно контролируя каждое движение — не поскользнуться и не свалиться.
Их единственным шансом было добраться до дружественных Врат. А после — сквозь них на базу, к безопасности.
Зайн отдавал себе отчет, что останься один, присоединился бы к герианским отрядам против илирианцев. Но сейчас у него закончились заряды в оружии, разряжался кнут. И он дал женщине слово, что она будет жить.
Вокруг кипел бой, рабы Императрицы рвали на куски противников и химер, и в воздухе свистели заряды.
Зайн сосредоточился на долге и на цели. Мышцы горели от усталости, но он упорно пробирался вперед.
Ровно до момента, как прямо перед ним возник крылатый илирианец.
Зайн с первого взгляда понял, что этот не такой как остальные.
На илирианце почти не было крови. Среди всего ужаса и хаоса тот пролетел через все поле боя. И на него попала только пара черных капель у виска.