Тут он обхватил пальцами ее за запястье, легко сжал и добавил:
— А еще я бы подарил тебе браслет. Чтобы у нас у всех были — семейные.
Мара поморщилась:
— Ты и твои браслеты.
— Я же не знал, что на Герии к ним такое отношение, — поспешно напомнил он.
Мара помолчала и сказала:
— Если бы у нас был дом, я оставляла бы кнут на входе. Любое оружие — никогда не брала бы внутрь.
— Ойлеру мы бы отдали второй этаж.
— Лучше отдельное крыло, — с едва заметной усмешкой сказала Мара.
— Дом понемногу превращается в имение, — в тон отозвался Эйн, потянулся и поцеловал ее. — Хотя, бляста, почему бы и нет? Мечтать так мечтать. Имение, пара дорогущих скайлеров, бассейн и какой-нибудь сад.
— На Герии не бывает частных садов, — напомнила Мара.
Да, точно. Эйн об этом забыл — как сложно было выращивать что-то в Империи. Плодородная земля в городах была только общественная. Даже на территории герианских кланов проход в сады оставался свободный.
— Тогда личные Врата на Землю, — сказал он. — В наш сад.
Мара смотрела на него изумленно несколько мгновений, а потом издала тихий, короткий звук и вдруг рассмеялась.
И Эйн влюбился в нее снова.
Она прятала лицо, утирала глаза, и не могла сдержать ни смеха, ни улыбки:
— Габриэль, это так глупо.
Он прижал ее к себе и уткнулся губами в ее макушку. И держал, пока она не утихла.
— Мне не нужно ни дома, ни сада, — признала наконец Мара. — Ни скайлера. Я буду счастлива, если мы выживем.
И откровением было это услышать — что потеряв Льенну, задыхаясь под чернильной пеленой горя, Мара сказала «мы».
— Должны выжить. Вон сколько уже намечтали.
Он потянулся поцеловать ее снова, подумал, что не отказался бы от еще одного раунда секса, возможно, после или вместе с едой. Но планам не суждено было сбыться.
Мигнул замок, дверь отъехала и в бокс шагнул Ойлер:
— Приятель Эйн, их запчасти — отвратительное позорище. Как Илирия только пустила это в производство? И герианцы куда смотрели? Нельзя было разобрать на части врагов получше?
Эйн издал сдавленный звук, судорожно дернул к себе покрывало, прикрываясь:
— Ойлер!
— Габриэль, — Мара смотрела на Эйна тяжелым взглядом. Он сдернул покрывало с нее, чтобы прикрыться самому. Эйн невольно сглотнул, задержался взглядом на ее груди.
Ойлер присвистнул, осклабился:
— Отличное утешение. Не ожидал от тебя, приятель Эйн, но я оценил. Милая, как же ты хороша!
Ойлер переступил новыми ногами-ларралами — отчетливо нечеловеческими, похожими на демонические черные лапы, прищелкнул металлическими когтями новых рук — одной черной, второй красной с золотом. Эйн не знал, чем Ойлеру не нравились ларралы. Выглядели те эффектно.