Даже имплант-позвоночник, переходящий в механический хвост.
— Нечего пялиться, — спохватился Эйн, хотя сам делал именно это. Набросил покрывало на Мару.
Ойлер присвистнул снова:
— Мы что-то празднуем? Ты решил порадовать меня дважды? — Ойлер осмотрел его с ленивой улыбкой, и Эйну тут же захотелось прикрыться самому. Или запустить в него подушкой.
Вместо этого подушке Эйн нашел другое применение.
— О, можно не стесняться, — сказал Ойлер, — я уже сохранил снимки с глазных имплантов.
— Удали, зрелище только для Мары, — недовольно буркнул Эйн.
Он ждал, что Ойлер еще что-нибудь скажет, отшутится или продолжит в том же ключе. Но тот вдруг замолчал. И Эйн как-то отчетливо осознал, что совсем недавно тот умирал, и они с Марой вытаскивали его с того света.
Наступившая тишина стала какой-то неловкой, тяжелой.
В ней невысказанное кипело то, что все они выжили.
И Эйн не выдержал первым:
— Бляста. Я так рад, что ты жив.
Ойлер помедлил, будто колебался, а потом все же подошел ближе и протянул руку.
Эйн обхватил его предплечье пальцами, сжал.
Несколько мгновений, и Ойлер повторил его жест. Сказал спокойно:
— Ты сам отправил меня умирать.
Эйн удержал его, когда тот попытался отстраниться:
— Ойлер, мне жаль и я тебе должен. Буду расплачиваться, сколько потребуется. Но сейчас, сейчас главное — что ты жив.
Ойлер вздохнул, закатил глаза и осторожно высвободил руку:
— Отвратительно. Приятель Эйн, для пафоса ты слишком голый. Держи подушку крепче.
Эйн тут же вцепился в нее и почувствовал себя полным идиотом.
Обычно доверительные разговоры у него лучше получались. Наверное, потому что обычно он вел их в одежде.
— Я не знал, что тебя так быстро отпустят, — и видимо, без одежды он резко отупел, раз сказал это вслух. Ойлер молча вскинул брови, как бы говоря «серьезно?»
Эйну стало очень-очень стыдно. Он прочистил горло, отвел взгляд и попытался выбраться из той ямы, куда случайно закопался:
— В смысле, не то, чтобы быстро, просто…
— Габриэль, — перебила его Мара. — Замолчи.
Эйн тут же с облегчением заткнулся и порадовался, что можно дальше не позориться.
— Ойлер, — сказала она и протянула руку. Ойлер поколебался, а потом подошел, аккуратно обхватил ладонь Мары когтями.
Она потянула его к себе. Мягко коснулась губами лба и отстранилась:
— С возвращением.
Оказывается, тот тоже умел краснеть — поспешно отодвинулся, поморщился и предложил:
— Милая, приятель Эйн, тут замечательный сад. Пойду-ка я прогуляюсь там, пока вы одеваетесь. Постель поменяйте, пока меня нет. Сделаем вид, что этой встречи не было.
Эйн почувствовал с ним острое духовное родство. Даже собирался сказать об этом вслух, но к счастью, не успел. Ойлер развернулся, взметнулся механический хвост, и уже через мгновение закрылась дверь.