Эйн посмотрел на Ойлера. Тот дышал быстро, прерывисто. Веки трепетали.
А потом Ойлер открыл глаза. Произнес с хрипом:
— Приятель Эйн, это какой-то новый уровень, — в его речи проскальзывали странные, механические нотки. Будто его голос не слушался. — Достать с того света.
«Получилось, получилось… получилось».
Это отдавалось внутри. Звучало, вытесняя все остальное.
Эйн судорожно вздохнул, сгреб Мару и Ойлера в охапку и прижал к себе.
«Получилось».
— А ты думал? От нас с Марой никуда не денешься.
Голос хрипел. И никакая сила в тот миг не заставила бы Эйна разжать объятья.
— У меня даже ног не осталось, приятель Эйн. Куда-то деваться.
— Мы подарим новые, — пообещала Мара. — Руки и ноги, любые запчасти с любого из илирианцев. Скажи, и даю слово, я принесу их тебе.
Эйн не удержался, притянул Мару к себе и поцеловал. Сцеловал ее слова и ее обещание с губ. И признался:
— Я люблю тебя.
— Фу, приятель Эйн, — сказал Ойлер.
Война еще продолжалась, ежесекундно росли потери, вся Земля была под угрозой, и даже несмотря на это все, Эйн прижимал к себе свою деву и своего брата. И все было хорошо.
После, конечно, появился медик. И была куча расспросов. И в результате Ойлера забрали обратно в лазарет для финального осмотра и подбора временных частей.
И безумная, в общем-то была мысль. Что руки и ноги воспринимались просто как рядовые запчасти.
Да, у Эйна был его собственный ларрал, но он так и не привык воспринимать части тела… заменимыми.
В конце концов Эйн и Мара остались в жилом боксе наедине. И в наступившем молчании, Эйн невольно пытался потянуться сквозь тишину — все казалось, еще немного и получится уловить. Хотя бы намек на сознание Мары.
— Бляста. Теперь сможешь ко мне подкрадываться, а я даже не узнаю, — сказал он, чтобы что-то сказать. И шутка была слабая и неловкая, но Мара едва заметно улыбнулась одними уголками губ.
— Зачем мне подкрадываться, Габриэль?
Он осторожно подошел к ней. Раньше всегда знал: можно ли ее трогать, хочет ли она. Нравится ли ей.
А теперь просто доверял: что Мара остановит и откажет, если будет против.
— Воспользоваться моим роскошным телом, конечно, — он наклонился и шепнул, касаясь губами ее.
Она запрокинула голову, и следующие ее слова щекотали его рот:
— Мне не надо подкрадываться, Габриэль. Я могу воспользоваться и так.
— Да? — спросил он, потерся носом о ее щеку.
— Да.
— Ты неправильно произносишь, — он обхватил ее за плечи руками, привлек себе. Ее тело, тонкое и сильное, воспринималось знакомо и по-новому одновременно.
— Что именно? — шепнула она.
— Говоришь «Габриэль». А надо «мой Габриэль».