Леннер подал скайлер до того, как понял, что делает. Соскочил на землю до того, как полетник остановился.
Кира протянула ему руки, и Леннер прижал ее к себе, обнял, только в тот момент почувствовав — выжил. В этой поганой мясорубке, как в сотне мясорубок до нее — выжил.
— Эй, мелкая, я вернулся.
Она развернула виртуальный экран. Там было одно единственное слово, которое Кира набрала заранее:
«Хорошо».
Зайн совершил ошибку.
Глупую и недостойную герианца — он отвлекся, прикрывая отход медиков, слишком близко подпустил атакующего бота, снял выстрелом на мгновение позже, чем следовало.
Бот успел взорваться.
Зайна отшвырнуло назад, впечатало в бок перевернутого флаера из которого только убрали раненых и медиков, а потом что-то заскрежетало, и медленно, неотвратимо, часть флаера рухнула вниз.
Ноги пробило болью, Зайн не сдержал крик — едва не выпустил кнут из рук, но этот урок он усвоил в прошлый раз. Что бы ни случилось, нельзя терять оружие. Нельзя позволять себе слабость.
Нельзя проигрывать.
Он попытался отползти, но обломки держали, голова кружилась.
Зайн посмотрел наверх, стремительно летели герианские полетники — значит, им пришлось отступить. В дальнем конце яруса уже летели сквозь пролом новые бойцы илирианцев — крылатые.
Зайн стиснул зубы, уцепился за злость внутри — еще не все. Встать.
Ты прошел Испытание. Ты добился кнута.
Встать!
Но он не мог вытащить ноги.
Помочь ему было некому. Зайн активировал виртуальное окно, коннект связи, потянулся к нему… и оборвал сам себя.
Нет. Бесполезно. Рьярра не успеет прийти, а если успеет, нельзя так рисковать.
Он активировал кнут — если отрезать ноги, успеет ли доползти до Врат? Какие шансы?
Звук шагов, торопливых и слишком неуклюжих для герианки, заставили его повернуть голову, вскинуть оружие.
К Зайну бежала человеческая женщина — медик, которая пришла в лазарет. Она была медленная и несуразная, кинулась на колени, пытаясь убрать обломки и освободить его ноги. Он был уверен, что ей не хватит сил, но она схватила обломок бота, использовала как рычаг, и Зайн успел отползти назад. Увидел, что осталось от его ног: мешанина костей, проще заменить на ларралы, чем пытаться восстановить.
Боль жгла до костей, и только злость — сосредоточенная и холодная — помогала терпеть.
Человеческая женщина смотрела на Зайна беспомощно, переводила взгляд с его ног на лицо и обратно. Оба они понимали, что он не сможет идти.
И в любой момент должны были появиться войска противника.
— Иди, — велел Зайн.
Женщина сделала нерешительный шаг назад. Еще один. Потом замотала головой, стиснула зубы и стала чем-то неуловимо похожа на герианку: