А на отдельных виртуальных экранах Ойлер повесил две проекции. Лицо Эйна. И Мары.
Смешно, а вместе их не сохранил, как-то не пришло в голову.
Ойлер оказался близ завалов, где вниз уходили узкие лазы — то, что пробили химеры, которые поползли искать население города. Он летел неторопливо, чтобы не привлекать к себе внимания.
Намурлыкивал песенку под нос, и думал, что мог бы включить аудиофайлом. Забавным музыкальным сопровождением, чтобы скрасить происходящее.
Везде вокруг сновали другие илирианцы, и боевые боты, и химеры. Флаеры и одиночные агенты.
И Ойлер знал, что вот-вот его раскроют в последний раз: его флаер с присвоенными, чужими ключами, и дырой в защитном стекле.
Он отчетливо ощущал собственный пульс: в такт ему пульсировала боль в боку, забавная и неважная. Такая мелкая, относительно того, к чему он когда-то привык. И как всегда, когда становилось больно, очень хотелось убивать.
Ойлер улыбался и представлял, как отрывает ларралы от каждого, пролетавшего мимо илирианца.
Как лапки жукам. Говорят, земные дети когда-то так развлекались.
Кейс с запасной частью Врат едва влез в кабину. Увы, сородичи совсем не заботились о вместимости своих полетников.
Ойлер пролетел в неустойчивый, оплавленный по краям туннель, который сквозь руины проложили химеры. И тут же поступил запрос связи.
Дорогие сородичи хотели знать, куда же полетел их флаер — ведь он едва влезает в туннель.
Ойлер оскалился, бросил быстрый взгляд на лица Мары и Эйна.
Черты плыли перед глазами и все вокруг будто отдалялось — тело отказывало. Его тело — созданное лично механизированное произведение искусства.
Настойчивые запросы связи сменились сигналом тревоги.
Взвыли предупреждающие системы.
Ойлер демонстративно вздохнул, подмигнул экранам с Эйном и Марой и протянул:
— Нас вечно отвлекают. Не дают побыть наедине. Как… грубо, да, приятель Эйн? А ведь котам надо много спать.
Он щелкнул когтями по кнопкам оружейной системы, навел прицел на ближайшего илирианца.
И выстрелил первым.
Герианцы собирались деловито и быстро. Леннер проверял заряды в собственном игольнике и поглядывал на тех, кому разрешили остаться. Они уже собрали часть Врат.
— Вот это я понимаю, оптимизм, — сказал Леннер Зайну, и тот ответил недовольным взглядом.
Леннер понизил голос и добавил:
— Ты ведь и сам понимаешь: как только люди поймут, что помощи не будет, разорвут твоих солдат на куски. Не жалко?
— Бесславная смерть, — спокойно подтвердил Зайн. — Но они знают, на что идут.
Леннер кивнул, как бы между делом перекладывая полицейские плазма-мины — стащил их у людей Сандса и потому надеялся свалить до того, как хватятся.