Эйн протянул Маре руку, и она вложила ладонь в его. Это был человеческий жест, на Герии так не делали.
И он подумал — так же как ты меняешь меня, я меняю тебя.
Когда они направились прочь, никто не пытался их останавливать.
Эйн притормозил сам, ненадолго, повернул голову к той герианке, которая вызвала Мару на поединок, спросил коротко:
— Как тебя зовут?
— Иления Тэ’Инн, эллар.
Он кивнул, запоминая имя, и обратился по всем правилам. Не земным, герианским:
— Дева Тэ’Инн, спасибо.
Она усмехнулась одними уголками губ. Мара часто так делала:
— «Спасибо», эллар? Вы говорите это после угроз и вашей пламенной речи?
— Да, — легко признал он. — Мне не нужна помощь, и браслет я просил сам. Но за то, что вам оказалось не все равно, и за то, что вы готовы были вступиться за незнакомого мужика, даже не герианца — спасибо.
Эйн только у выхода из ангара вспомнил, что что-то забыл. И почувствовал одновременно: себя идиотом и стыд.
Стыд исходил от Мары.
Он обернулся, нашел Ойлера взглядом. Ублюдок помахал ему рукой.
Эйн закатил глаза и подозвал его жестом.
Чего там Ойлер копался? Мог бы и сам догадаться уйти с ними.
В результате им пришлось ждать, пока Ойлер подойдет, а шел тот очень неспешно. И, кажется, красовался своими ларралами.
Хотя было бы чем.
— Тебе особое приглашение надо? — спросил его Эйн, когда тот подошел поближе.
— Не хотел портить картинку, приятель Эйн. Вы так красиво уходили с милой в закат. Забыли обо всем на свете. Я почти услышал пение ангелов.
— Мы уходили не в закат, а к медицинской капсуле, — Эйн вздернул бровь. Перевел взгляд на Мару, нахмурился, увидев, как она баюкает ребра. — Как ты?
Она заставила себя выпрямиться, сделала вид, что с ней все в порядке. И несмотря на то, что Эйн действительно ее любил, поймал себя на мысли, что порой Мара вызывала желание просто орать на нее в голос.
— Тебе не стоило вмешиваться, Габриэль.
— Давай вот без этого только. Пожалуйста, — попросил он. — Сейчас есть чем заняться и без выяснения отношений. Отвести тебя в капсулу, покормить нашего семейного Ойлера, — он фыркнул. — Пока он не оголодал и не сожрал нас.
— О, приятель Эйн, не переживай. Я поел попкорна, пока смотрел твое шоу.
Эйн покачал головой, подошел к Маре вплотную, не спрашивая, придержал за талию и закинул ее руку себе на плечо- осторожно, чтобы не сделать хуже:
— Напомни, почему из всех илирианцев мы решили завести этого?
Мара устало улыбнулась:
— Его ларралы подходят под наше покрывало, — на мгновение она прикрыла глаза, и Эйну показалось — сейчас отключится. Но Мара нахмурилась и посмотрела на него снова. — И все же ты зря прервал поединки. Ты не можешь вмешиваться каждый раз как тебе не нравятся герианские традиции.