И он забыл, что помимо общего, есть и различия. Те самые, которые нельзя преодолеть, можно только принять.
Для него браслет был подарком. Вещью, которая касалась только их с Марой. То, что он попросил и получил.
Для герианок браслет был чем-то совсем иным.
И теперь Эйн как на минном поле угадывал, чем обернутся новые слова, каждый новый шаг.
Будет ли это шаг вперед.
Или сейчас ему поотрывают ноги.
А дева, которая вышла против Мары, вдруг улыбнулась. Почти по-человечески и совсем недобро.
— Да, эллар. Вы точно не герианец. Герианец бы понимал, что творит.
Она положила руку на рукоять кнута, прошлась пальцами. И Эйн был уверен — она ударит. Даже ждал этого. Ждал возможности ударить в ответ.
Даже если это делало его агрессивным мудаком.
— Я уже приняла вызов, — с напряжением проговорила Мара. — Со своим меченым я разберусь потом.
— С меченым? — вкрадчиво уточнила герианка. И остальные вокруг будто подобрались. Подались вперед, как гончие, которые учуяли кровь. — Или просто с частью семьи?
— Я ношу ее метку, — вмешался Эйн. А то показалось, что сейчас они вовсе вычеркнут его из разговора. Вот, оказывается, что женщины чувствовали, если им говорили не лезть в мужское дело. — А раз ношу метку, связь никуда не девается. Браслеты мои вас не касаются.
Он чувствовал Мару, отголоски ее эмоций, и как серое, прохладное ее сознание окрашивалось горечью.
— А ты что скажете вы, Телура? — спросила ее герианка. — Вы с ним согласны, со своим меченым? Нас не касаются его браслеты?
Эйн бы не постеснялся ей повторить, что да. Не касаются.
И остро осознавал в тот момент, что рассуждает как человек. Потому просто не видит того, что видят все остальные. Даже Ойлер.
— Я приняла вызов, — глухо отозвалась Мара. — Ваш. Предыдущие. Приму те, что будут после.
Даже если эти вызовы были просто избиением. Наказанием от герианок, которое она не заслуживала. Которое не должна была терпеть.
И если кто и виноват был во всем, то только Эйн.
— Почему? — спросил он. — Бляста, да почему? Это же потрясающе тупо! Ты ничего им не должна! Ты даже закон не нарушила! И это они все ошибаются, это они не понимают, что у меня за браслет!
В наступившей тишине даже его собственное дыхание казалось громким.
И нарушила это молчание не Мара. Заговорил Ойлер:
— Приятель Эйн, как ты думаешь, а почему окружающие вообще зашевелились? Что им, правда, за дело, до твоего браслета? До того, как с тобой обращаются?
— Габриэль не понимает, — сказала Мара.
— Так объясни, — сказал он. — Объясни, чтобы я понял.
Ему ответила герианка:
— На Герии мужчина уязвим. Особенно в союзе со своей Девой. Особенно, если она влияет на него через метку. Если Дева ведет себя недостойно, меченый может обратиться за защитой к суду. Но мало кто это действительно делает.