— Ну давай. Поговорим, — Эйн заставил себя подойти ближе. Замер возле кровати. Ойлер мог бы протянуть руку, схватить. Настолько был близко.
От напряжения воздух будто звенел.
Ойлер склонил голову набок, линзы глаз сверкнули серебром. И сквозь его маску, сквозь добродушие проступил монстр, который обычно прятался под улыбками.
Не такой как Галлара, чудовище иного рода. Но тоже — чудовище.
— Боишься меня, приятель Эйн?
Вперед. Назад.
Браслет Ойлер вертел в пальцах. И казалось, именно этим и отмеряется время.
Вместо секунд.
— Опасаюсь, — отозвался Эйн. — Прямо чувствую, что сейчас услышу какую-нибудь дичь.
Он глубоко вдохнул, выдохнул. И плюхнулся на край кровати:
— Слушай, это же я. Со мной тебе не нужно что-то изображать. Можно прямо поговорить. Не выделываясь.
Читать Ойлера было легко. Теперь, когда Эйн знал, куда смотреть. Тот замирал — когда что-то шло не по его сценарию, Ойлер будто… останавливался. Застывал неестественно, как машина. И лицо становилось совершенно непроницаемым. Человек бы так не смог.
— Тебе кажется, я выделываюсь, приятель Эйн?
— Мне кажется, ты себе что-то надумал. И теперь ждешь, что я оправдаю твои фантазии. Прости, Ойлер, я не для того. С фантазиями к кому-нибудь другому.
— Занятно.
Он снова принялся вертеть браслет. Вперед. Назад.
Эйн не торопил и ждал, что же Ойлер скажет.
— Хочешь, верну подарок милой? — спросил тот. И Эйну снова стало за себя стыдно. За то, что совсем недавно, он ответил бы «хочу».
Но теперь лучше понимал, что происходит с ними тремя. И сказал только:
— Нет.
— И не злишься? Ни на нее, ни на меня? — Ойлер снова улыбнулся. Только глаза оставались серьезные, смотрели цепко и внимательно.
Блеск напоминал блеск скальпелей. Такими Лаури вскрывал Эйна и искал у него внутри утешение.
— Веришь, приятель Эйн, я не знал, что так будет? Даже не подозревал, что тебе она тоже подарит браслет. Иначе никогда ничего бы от нее не принял.
Ойлер усмехнулся:
— Я могу шутить про любовь к милой и одну кровать для нас всех, но я никогда, ни разу не хотел встать между вами.
Рядом с ним легко было забыть, что он тоже родом из Герианской Империи. Ойлер годами жил на Земле, казалось, научился понимать людей.
Но, похоже, на какие-то вещи смотрел совершенно по-гериански.
— Ойлер, я блястов идиот.
Тот нахмурился едва заметно:
— Ты, приятель Эйн?
— Именно. Я. Знал бы, что так будет с этим блястовым браслетом… Мара не понизила меня, не наказала, ты не встал между нами. Я выпросил у нее браслет сам. Мне захотелось от нее подарок, просто захотелось от нее подарок. А она предупреждала, что дурацкая идея.