— Я тебя тоже… — выдохнул он.
— Не сегодня. Сегодня моя очередь.
Он лежал под ней абсолютно голый. И только тогда она сама начала раздеваться. Неторопливо и чувственно. Оглаживая руками собственное тело, наслаждаясь собственными прикосновениями.
И представляя, что ее трогает он.
Ему хотелось. Ему хотелось до дрожи.
Мара взяла его член в руку, провела от головки к основанию и обратно, задвигала рукой в неторопливом дразнящем ритме. Слишком медленно, слишком…
— Ну же… — шепнул он. — Сильнее.
— Попроси меня.
— Пожалуйста…
— Попроси меня еще.
— Пожалуйста, Мара… пожалуйста.
Ее не было стыдно просить. И он знал, что они оба этого хотят.
— Знаешь, что я отвечу тебе, мой Габриэль? — она наклонилась ниже, и выдохнула как обещание. — Нет.
Она сжала сильнее на одно мгновение, позволила ему несколько сильных, быстрых толчков, а потом убрала руку.
Эйн застонал, потому что это было невыносимо. Терпеть, ждать — пока она позволит, пока сжалится и даст ему кончить.
Мара встала, отступила на несколько шагов от кровати, и уже тогда разделась полностью.
Она вернулась, и прикосновение ее кожи к его было электрическим, пробирало до костей.
Мара принялась целовать его. Шею Эйна, ключицы, спускаясь все ниже и ниже. Оглаживала ладонями его бедра, икры. Волосы скользили следом, мягкие пряди ласкали кожу.
Эйн приподнял бедра, без слов прося — ну же, здесь… пожалуйста.
Мара осторожно сжала его яйца, помассировала, легко, невесомо прошлась по члену губами и отстранилась.
— Кому ты принадлежишь, Габриэль?
— Тебе.
— Это, — она прошлась по его члену ладонью, вверх по животу, по груди и по ключицам. — Мое. Весь ты. Все твое тело до последней клетки — мое. Для меня.
Он отзывался как в горячке:
— Для тебя. Да, для тебя, Мара. Дай мне. Ну же, девочка моя, Мара, хочу внутрь. Пусти, пусти меня.
Она улыбнулась. Это была кривая улыбка. Жестокая.
Улыбка, которая обещала полностью подчинить Эйна.
Мара подалась вверх, направила член Эйна в себя.
Жар. Обжигающий, тесный жар. Эйн едва не кончил сразу, стиснул зубы, чтобы не сорваться.
— Не смей, Габриэль. Пока я не разрешу. Только вместе.
Он кивнул, неловко потянулся поцеловать. Она не позволила. Запрокинула голову, откидывая волосы назад. Задвигалась неторопливо, вверх и вниз.
Она сжималась внутри, когда опускалась, выпускала Эйна из себя почти полностью.
И все это так неспешно, так… почти лениво.
Эйн сбивался на стоны и просьбы. И подчинялся ее ритму, не пытался навязать свой — хотя терпеть было мучительно.
Но это подчинение заставляло уходить напряжение, о котором он раньше и не подозревал. Отпускать все. И быть просто инструментом для Мары, для ее удовольствия.