Она положила ладонь ему на шею, спросила одним взглядом, и он хрипло выдохнул:
— Давай. Да.
Ее пальцы сжались, сильно и жестко — воздуха не хватало, но Эйн все еще мог дышать. Задыхаться под ней.
И удовольствие от этого становилось еще острее. Огненным, таким, каким он себе даже не представлял раньше.
Он хотел так сильно, что его колотило.
Он не знал, сколько это продолжалось. Голова кружилась, казалось, он вот-вот потеряется сознание. И просто быть внутри Мары, чувствовать, как она движется — это уже было как оргазм. Оргазм который все длился и длился, изматывал удовольствием.
Эйн уже не соображал, что несет. Выдыхал слова, жадно хватая воздух, которого отчаянно не хватало.
Мара застонала сама, задвигалась быстрее, бесстыже ласкала себя, заставляя его смотреть.
И хотелось умолять ее: развяжи меня, дай мне дотронуться, дай мне… дай, дай, дай.
Всю себя.
А потом ее сознание сплелось с его. И оказывается, вот каким могло быть удовольствие. Он чувствовал все вместе, одновременно.
Как горела кожа от ее прикосновений, как до боли хотелось кончить, как он сам ощущался у нее внутри, и как ей это нравилось. Голод — их общий на двоих голод, жажду принадлежать друг другу.
— Сейчас, мой Габриэль, — шепнула ему Мара. И он кончил со стоном, растворяясь в этом чувстве целиком.
Мара прижала его к себе, поцеловала, выпивая отчаянные быстрые выдохи, которые даже ему самому казались похожими на всхлипы. И ее оргазм он чувствовал как свой.
Потом она сняла браслеты кандалов, растерла Эйну руки, проверяя, что все в порядке. И долго прижимала к себе, пока он все не мог прийти в себя.
Гладила по волосам и шептала, как с ним хорошо. Какой он красивый.
И это было невероятно. И приятно.
То, чего он не ожидал слышать от женщины. И на что какая-то другая, голодная часть отзывалась. Та, которая жила глубоко-глубоко, и о которой он раньше не думал.
Эйн не сразу смог заговорить, а когда смог выдохнул только:
— Вау.
Мара улыбнулась ему, лениво и самодовольно, и он пообещал:
— В следующий раз… моя очередь. Оттрахаю тебя так, чтобы ты ходить не могла.
Она перебирала его волосы, легко царапала когтями кожу головы — ласково и приятно, потягивала за кончики. И Эйн жмурился.
— Звучит угрожающе, Габриэль. Что же я буду делать, если не смогу ходить?
— Будешь лежать в нашей кровати и ждать меня. Голая.
— Ужасная перспектива, — поддразнила Мара. Взяла его руку за запястье, обхватила своими пальцами. У нее была небольшая ладонь, пальцы не смыкались на запястье Эйна. Там остались темные следы, от кандалов. Если задуматься, забавно, что она их с собой взяла.