— Это было бы так сладко… словно мечта стала явью. Я, Галлара и набор лучших инструментов, чтобы скрасить досуг. Я всегда был хорош в пытках, и мне нравится резать других.
Взгляд у него в тот момент был абсолютно одержимый. Пьяный.
— Я мог бы резать его днями. С медицинской капсулой — растянул бы на месяцы, на годы. Я много об этом думал. Но вот в чем проблема, приятель Эйн…
Эйн не перебивал, уже уяснил, когда лучше дать другим высказаться. И благодаря этому научился лучше понимать, с кем имеет дело.
— Проблема в том, что мечта слишком легко превращается в кошмар. Если бы я резал, и резал, и резал Галлару. А ему было бы все равно. И этого я боюсь больше всего. Потому что когда он создавал меня, когда сделал меня своим творением, мне было страшно.
Эйн знал, в другое время и в другом месте этого разговора бы не случилось.
Ойлер бы не открылся, не настолько. Пусть даже Эйн успел стать ему дорог.
Но то, что они вместе пережили, и то, что Ойлер раз за разом приходил Эйна спасать — это чего-то да стоило.
— Я заставлю его бояться, — пообещал Эйн. — За тебя и за себя, даю слово. Я заставлю его бояться.
Три дня спустя Эйн стоял возле входа в тюремный бокс — чем-то неуловимо похожий на медицинский, в котором Лаури разбирал его на части — и был готов сдержать слово.
Рьярра была рядом. Зайн с непроницаемым выражением лица застыл за ее плечом.
— Ты уверен, мальчик? Тебе же не нравится пытать.
То, что именно она ему говорила — женщина, которая издевалась над ним первой, и которая была в пытках хороша — вызывало желание врезать ей от души.
И Эйн почти скучал по временам, когда мог просто ее ненавидеть.
Когда не знал, что по-своему — отбито и вывернуто — но она о нем заботилась.
— Считай этот раз исключением, — сказал он. — Или сомневаешься в моих способностях?
Она широко усмехнулась, а он в которой раз поймал себя на том, насколько же откровеннее в эмоциях была Рьярра. Не такая как остальные герианки.
Ближе к людям.
— Не сомневаюсь, мальчик. У тебя были хорошие учителя.
Да, она до сих пор умела и не стеснялась бить по больному.
— А если тебе не хватит фантазии, Императрица будет рядом.
— Она рядом просто, чтобы я его не убил, — ответил он. И Рьярра кивнула:
— И это тоже.
Перед тем как уйти, она обернулась:
— Если это хоть чего-то стоит, мальчик, я в тебя верю.
Как бы он к ней ни относился — да, ее вера все-таки чего-то стоила.
Он кивнул ей в ответ и пошел в тюремный бокс.
У входа на металлической стойке были инструменты. Эйн посмотрел на них, на крючья и скальпели, на пилы и все остальное.
И взял нож.