Зайн издал короткий пренебрежительный смешок, поинтересовался:
— Что может сделать для меня человек?
— Ну, не знаю, посмотрим. Может, ты и брезгуешь со мной дружить. Но Императрица ваша не такая разборчивая.
Зайн остановился у входа в жилой бокс, отпустил, и Эйну пришлось опереться на стену, чтобы не упасть.
— Отдыхай, человек. Скоро тебе понадобятся силы, — он развернулся уходить, и видимо, из-за выпивки, Эйн не удержался и спросил:
— До кровати довести не хочешь? Или боишься увидеть Мару голой?
— Я боюсь увидеть голым Ойлера, — равнодушно отозвался Зайн, после чего кивнул и ушел.
Эйн буркнул ему вслед «бляста».
Потом вызвал проекцию ключа, использовал на виртуальном замке. Дверь отворилась.
И Эйн повторил свое «бляста», но громче.
Ойлер был на кровати. С Марой.
По крайней мере, никто из них не был голым.
Мара спала, словно, не было рядом напичканного имплантами маньяка, любителя делать из людей куртки.
Ойлер смотрел на Эйна отсвечивающими линзами глаз и выглядел точь-в-точь как киборг из ночных кошмаров.
Эйн не боялся, только думал, что слишком замотался для этого дерьма.Он шатаясь подошел к кровати, тяжело опустился на матрас и выдохнул:
— Я же просил ее с тобой не спать.
Ойлер усмехнулся, и если улыбка была напряженная, Эйн сделал вид, что не заметил:
— О, приятель Эйн. Мы не спали. Мы занимались намного более интересными вещами. И милая немного устала.
Эйн ответил ему тяжелым взглядом. Потому что Мара не стала бы изменять, и уж точно Эйн бы почувствовал.
— Я же точно знаю, что секса не было.
Он оценил взглядом место, которое осталось на кровати — вообще не предназначенной, чтобы вмещать еще и иллирианца — а потом решил, что пошло оно все, и лег, уставившись в потолок.
Ойлер повернулся, лег на бок лицом к Эйну и окинул внимательным взглядом.
В тот момент это даже не казалось странным — что они все втроем оказались в одной кровати. Наверное, события последних дней — от пыток до поимки Галлары — просто отучили Эйна удивляться хоть чему-нибудь.
Он самому себе казался старым.
Жаль, что стимулятор все-таки выветрился.
— Приятель Эйн, откуда такие мысли? — Ойлер лениво улыбнулся, сыто и довольно. — Интересные вещи — это разговор. Милая позвала меня сама.
Эйна это не удивляло. Он сказал Маре спать, но она была упрямой. И она хотела помочь Ойлеру.
Тот неожиданно сел, переместился одним плавным и совершенно нечеловеческим движением к краю кровати:
— Я задержался дольше, чем планировал. Разговор прошел успешно, и пора уступить тебе твое законное место в кровати.
Эйн чувствовал, что Ойлер закрывается, отстраняется первым.