В небе над базой взорвались первые снаряды. Льенна и ее бойцы напали.
Лаури потянулся к Эйну, медленно, дергано, словно каждое мельчайшее движение давалось ему с трудом.
И прохрипел:
— Про…сти. Я хотел… хотел забрать тебя себе… Любить тебя… еще раз.
Эйн рассмеялся, почувствовал себя по-настоящему больным ублюдком. Потому что даже после этого ему было жаль.
И видимо, он совсем мозгами повредился, заразился безумием Лаури, потому что протянул тому руку. Сказал:
— Можешь сломать. Давай, напоследок.
За Эйном летели Мара и Ойлер. И впереди его все равно ждала медицинская камера.
А боль. Да и бляста с ней, с болью. Он и так хреново себя чувствовал.
Пальцы Лаури обхватили его предплечье — медленно сомкнулись, осторожно, с какой-то вывернутой нежностью.
Лаури потянул руку к себе, уткнулся губами в запястье, а потом прижался лбом.
И шепнул тихо-тихо, как признание:
— Нет, — попросил, произнес последние слова в своей жизни. — Пожалуйста… расскажи еще… про маму.
Металлические пальцы медленно раскрылись, глаза — неестественно отсвечивающие линзы, как у Ойлера — начали затухать, и Лаури застыл.
И его не стало.
В небе над базой рвались снаряды, сновали флаеры. Эйн осторожно переполз к боковому краю пробоины в стене — только так мог дышать, не глотая горький дым. И ждал.
Он потянулся к сознанию Мары, шепнул ей устало:
«Забери меня отсюда».
И почувствовал волну ярости в ответ. Сдержанной, ледяной.
Понимал, что заслужил, и все равно попросил:
«Не сейчас».
Стало тихо. Не снаружи — там грохотал бой, ревели двигатели полетников, взрывались заряды. А внутри Эйна словно все было припорошено пылью. Слишком много он пережил и за короткий срок. Истрепался, как тряпичная кукла.
Еще ничего не закончилось, но накатывала апатия, безразличие ко всему. Больше всего — к самому себе.
Он чувствовал присутствие Мары, улавливал отдельные образы — как она мчится вперед на скайлере, как мелькает рядом крылатая фигура Ойлера. Как справа заходит полетник с Салеей и еще один с Зайном, прикрывают и помогают пробиваться вперед в полыхающем вокруг аду, сквозь дым и пепел.
Раздался тихий писк слева, Эйн увидел, как один из оружейных ботов вылетел из дыры в полу, подлетел ближе, следя линзой камеры.
Эйн рассмеялся. Правда же смешно — Лаури выиграл ему время, крупицы времени в обмен на всю жизнь, бессмысленную и обреченную. И вот это время заканчивалось.
Из клубов дыма, следом за ботом выступил Галлара. Выглядел ублюдок как обычно, только на щеке осталась царапина, кровоточила. Да поперек груди шла рваная рана. Не глубокая.
Эйн покачал головой: