— Ты реагируешь, — с издевкой отозвался Эйн, — потому что я задел за больное. И как бы ты ни выделывался, сколько бы механизмов в себя ни напихал, ты не станешь другим. И тем более не станешь лучше, — потом он усмехнулся и добавил. — И эмпатии не будет, ни у тебя, ни у твоих переломанных марионеток. Я не отдам.
Он лежал на самом краю. Вниз уходили бесконечные ярусы илирианской базы.
«Габриэль, нет!» — голос Мары, отчаянный, непривычно высокий пробился сквозь мысленные щиты.
«Поймай меня», — попросил он.
И позволил себе упасть.
Эйн летел вниз, и чувствовал страх. Чужой, отчаянный страх — не успеть, не спасти. Страх Мары и ее злость на то, что Эйн сделал.
За то, что заставил ее бояться, за то, что так рисковал.
А ему самому было спокойно.
Ветер свистел в ушах, и время замедлилось.
Наверное, в такие моменты вся жизнь могла пролететь перед глазами. Но вспоминалось только одно: тонкая фигура Мары на скайлере. Какой свободной, какой счастливой она была, когда летала.
— Габ… эль!
Крик прозвучал откуда-то сверху, Эйн запрокинул голову.
Над ним мелькнула крылатая тень, нырнула вниз за ним, сложив крылья.
Эйн вскинул руку вверх, ни мгновения не сомневаясь, что его подхватят.
Вместо этого крылья мелькнули ниже, а потом Эйн почувствовал, как сжимаются механические руки поперек груди.
Почувствовал давление — сопротивление, которое замедляло падение.
Знакомый голос прохрипел в ухо:
— Я тебя убью, приятель Эйн.
А потом крылья раскрылись полностью, Эйна и Ойлера потянуло в сторону, и падение превратилось в полет.
Вокруг шел бой, но войска Льенны отступали. Это было быстрое нападение, без цели захватить базу. Они пришли за Эйном, и теперь могли дать наводку для артиллерии.
Ойлер спланировал до одной из полуразрушенных построек, уцепился когтями за край и приземлился, тяжело дыша.
Эйна тряхнуло, все тело прострелило болью, и он громко выругался.
Прохрипел, что:
— Похоже, ребрам конец.
Ойлер зло оскалился:
— О, приятель Эйн, не переживай! Подумаешь, ребра. Сущие мелочи. А вот то, что ты мозги просрал, вот это проблема.
Эйн невольно усмехнулся в ответ:
— Испугался за меня.
Ойлер стиснул зубы, а Эйн и так видел, что да. Испугался.
И лицо было белым как мел.
Хреново Ойлер выглядел.
Держался даже как-то неловко, прижимал руку к ране.
Сверху на скайлере опустилась Мара, рявкнула:
— Сюда!
Но Эйн даже подняться не мог. Его посадил на сиденье Ойлер.
— Держаться можешь? — хрипло, напряженно спросила Мара.
— Да, — обхватил ее за талию. Так близко чувствовал, как же Мара злится. И как ее понемногу отпускает страх.
— Ойлер? — Эйн понимал, что вместе они на одном скайлере не полетят. Думал, что делать — ждать остальных? Рискнуть, и пусть Ойлер летит сам?