Эйн в этом сильно сомневался. Он едва мог использовать эмпатию, использовал ее через силу, и выжигал себя.
Но Ойлер об этом не знал. Не мог знать, что Эйн почти на пределе.
— Да. Я смогу.
Они бы поругались с Марой прямо там — поругались бы так, как ругаются герианки со своими мечеными: холодно и сдержано.
Но, к счастью, времени ругаться у них не было. И Маре пришлось уступить. Она ведь тоже понимала, что это… у Эйна язык бы не повернулся сказать «лучший вариант».
Но лучше не было.
«Габриэль, если тебя возьмут в плен…» — мысленно сказала Мара, перед тем, как они с Ойлером ушли.
И Эйн отозвался:
«Живым не возьмут».
Он уже однажды оказался в плену. И готов был на все, лишь бы не оказаться снова.
«Пострадаешь не только ты», — холодно напомнила она.
«Еще и ты, — легко признал он. — Я помню. Мара, я справлюсь».
Но она говорила не о себе. О вещах намного важнее, чем их жизни — о Земле, о Герии.
И Эйн пообещал снова:
«Справлюсь».
Ойлер смотрел на него цепким, хищным взглядом, от которого выстуживало внутренности, и улыбался:
— Пойдем, приятель Эйн. Прогуляемся в сторону побережья.
Эйн бросил последний взгляд на Мару, на остальных, и едва успел кивнуть, прежде чем Ойлер подхватил его.
Про себя Эйн надеялся только на одно — на то, чтобы этот взгляд не стал и вправду последним.
Ойлер двигался быстро, мелькали корпуса, новые переходы.
Эйн едва успевал ориентироваться по простенькой схеме, которую передал один из бойцов Мары.
Они направлялись к одному из флаеров.
Ветер бил в лицо, для Ойлера, будто вовсе не существовало гравитации — он легко перескакивал между ярусами, с одного перехода на другой, взбирался по отвесным стенам — взмывал, как на крыльях, оставляя в стенах выбоины от механических когтей.
— Как только получим флаер, Мара свяжется с Таной, — сказал Эйн. Ему даже не приходилось повышать голос, чтобы перекрикивать ветер. Ойлер слышал его и так.
Ублюдок кивнул, усмехнулся ему снисходительно сверху вниз — держал Эйна, как куклу, небрежно, словно тот ничего не весил.
Унизительно, чего уж. Зато быстро и эффективно.
А выделываться Эйну было незачем. Тут бы живым остаться.
Подходящий флаер они увидели издали — на одной из посадочных площадок, совсем небольшой аппарат.
Рядом никого не было, но Ойлер вдруг остановился, замер абсолютно неподвижно.
Эйн ничего не видел и не слышал, и хотелось спросить: что там?
Но он боялся, что там илирианцы. И что они услышат.
Ойлер вдруг фыркнул, широко улыбнулся:
— Ну вот. А я надеялся обойтись без лишней компании.
На площадке возле флаера как призраки возникли два илирианца.