— Как она?
Льенна помолчала, смотрела на него, прищурившись, словно оценивала, отвечать или нет, потом спокойно сказала:
— Мара очнется через пару часов, — она указала взглядом на Нагару. — Кто он?
Даже если бы Эйн захотел сказать ей правду, что бы ответил?
«Я тут обзавелся герианцем»?
— Это Нагара, — он пожал плечами. — Он со мной.
— Пусть выйдет, нам надо поговорить. Наедине, — сказала Льенна, и Эйн по одной интонации понял, что разговор его ждет не из легких. И что вряд ли ему понравится.
Но все же это была Льенна, та самая Льенна, которую Эйн видел в воспоминаниях Мары.
— Скажи охране, пусть отведут его куда-нибудь ополоснуться и отдохнуть, — попросил он. — Ему сегодня досталось.
Не только ему, Эйн и сам чувствовал себя выжатым, совсем не готовым к еще одному серьезному разговору. Но если не сейчас, то когда?
Мара спала, и не могла читать в его сознании.
— Злишься на меня? — спросил Эйн, когда Нагара ушел, хотя и сам догадывался.
Льенна помолчала, обдумывая ответ, лицо казалось безмятежной маской:
— Злюсь, что ты ее не защитил. И что меня не было рядом, — она повернула к Эйну голову и сказала. — Мара соврала мне. Я не знала, что на ней использовали стабилизатор, и что ее эмпатия вышла из-под контроля. Я не знала, что ты ей нужен.
— Я этого не хотел, — глухо отозвался Эйн. Был уверен, что еще не раз увидит это в кошмарах: как Леннер втыкает в нее нож, как Мара умирает у Эйна на руках.
— Я надеялась вернуть ее на Герию, не сейчас, со временем, — тихо, словно себе сказала Льенна. И за безмятежным выражением лица, Эйн без труда угадывал: бессилие, боль. Угадывал, потому что Мара бы их заметила.
— Это возможно?
Мара считала, что нет. Была уверена, что ей осталось только жить на Земле.
— Невозможно, — спокойно подтвердила Льенна. — Но ради нее, я бы это изменила. А теперь поздно. И ей осталось только жить с тобой и умереть с тобой. Если бы я знала, что так будет, Габриэль Эйн, вы никогда бы не встретились. Я не пустила бы Мару к тебе.
— Ты совсем в нас не веришь, да? Я говорил с Императрицей. Она обещала мне помощь Герии. У Земли есть шанс.
— А у тебя? — резко спросила Льенна. — Ты только получил силу девы, ты можешь выжечь себя в любой момент. И ты разгуливаешь, используя ее направо и налево.
Он хотел возразить, но она не дала ему шанса:
— Ты думаешь, я не различу эмпатическое истощение? Ты настолько выкачал себя, что даже не способен это осознать. И сейчас ты вернешься на Землю, чтобы воевать.
— Иначе было нельзя.
— Верно, — легко согласилась она. — Сегодня нельзя было иначе. И завтра нельзя будет иначе. Начнется война, и эмпатия станет лучшим оружием. Раз за разом ты будешь тратить больше, чем можешь позволить, выжимать силу досуха. Ты убьешь себя, и убьешь ее.