Он кое-как добрался до Нагары, закинул его руку себе на плечо. Проклятый герианец был без сознания, черная кровь заливала лицо — обильно кровоточил порез на лбу.
К Эйну кто-то подскочил, попытался подхватить, помочь — он шарахнулся прочь, прежде чем понял, что все в порядке. Еще несколько герианцев выжили. Все из его полетника, второго вообще не было видно.
— Надо уходить, — прохрипел Эйн. — По улицам, Тана близко, если повезет, сможем добраться.
У него забрали Нагару, кто-то помог идти, подхватил самого Эйна.
Голова болела все сильнее, и он судорожно нащупал контейнер с герианским препаратом. Сделал последний глоток.
Сразу стало легче.
— Я… сам, сам могу идти, — выдавил он, но, конечно, никто не стал его слушать.
И хорошо, он бы всех только задержал. И кому было нужно его геройство?
Точно не герианцам.
Он больше не чувствовал никого из них, кроме тех, кто вокруг.
Может, они были далеко. Может, погибли.
Дальнейший путь он запомнил урывками.
Улицы герианского города, вспышки зарядов впереди, там, где сражались рабы Таны. Как умирали оставшиеся герианцы. Один, два.
Третий.
Помнил, как потребовал себе оружие, и как стрелял.
И помнил, как они, наконец, оказались в безопасности.
Их осталось семеро с самим Эйном, один из герианцев зажимал рану в боку, еще один держал Нагару. Остальные — в крови и копоти, вроде, были целыми.
Вокруг были илирианцы Таны.
Они повернулись к нему синхронно, а потом словно по команде отступили, создав коридор.
В конце спокойная и изящная, словно недосягаемая в своем простом белом платье ждала Императрица.
Эйн, прихрамывая, пошел к ней, и герианцы последовали за ним.
— Хорошо, человеческий мальчик, — с улыбкой сказала ему Тана. — Ты снова превосходишь мои ожидания.
Она стояла у распахнутого трапа, а исполинский старинный корабль возвышался над ней.
— Идем. И возьми с собой своих герианцев. Они еще понадобятся.
Он слишком устал. Слишком сильно хотел просто заползти куда-нибудь, отрубиться и проспать пару лет.
Он даже не подумал, зачем Тана звала герианцев с ними.
А потом, когда она объяснила, уже стало поздно.
Она привела его в просторный зал — здесь все было человеческим. Как на фото в исторических материалах, и никак не вязался этот старый корабль с Герией и ее жутковатой архитектурой.
А тут в зале были удобные кресла. Столик — низкий и круглый.
Тана опустилась в одно из кресел, закинула ногу на ногу, и кивнула Эйну сесть напротив.
Он откинулся на спинку, медленно выдохнул. Мысли путались. Его герианцы расположились вокруг, застыли изваяниями.
Нагара пришел в себя, стоял сгорбленный, но живой. И Эйн от чего-то чувствовал себя так, словно выиграл сражение.