— Около пятнадцати минут тридцати секунд, — отозвался Нагара. Эйн не сразу сообразил, что переводчик перевел то, как герианцы измеряли время на земные мерки.
— Продержимся? — спросил Эйн, устало потер лицо.
Человек на месте Нагары, наверное бы, соврал. Герианец ответил честно:
— Я не знаю.
— Да уж, — Эйн усмехнулся. Представил, как разочаровалась бы Тана, если бы он умер во время полета. Просто из-за невезения, или наткнулся бы на кого-нибудь не того.
И для Мары это значило бы смертный приговор.
И Герия, скорее всего, отказалась бы помогать Земле.
— Должны успеть, — сказал он. И самому себе добавил. — Должны.
Только когда снова накатила тошнота, понял, что вложил в эти слова крохотный эмпатический импульс.
Нагара напрягся, бросил на него злой взгляд. Эйну стало не по себе — и от того, как легко теперь эмпатия просачивалась в его слова и мысли. И от того, что сделал это зря.
— Прости, — сказал он. И Нагара склонил голову, нахмурился, как будто не совсем понимал слова. Хотя кто знал, что и как ему переводил переводчик. — Я зря это сейчас, в смысле полез тебе в голову. Это случайно.
Нагара помолчал:
— Девы не спрашивают разрешения.
Эйн невольно фыркнул от смеха. Получилось нервно и совсем не весело:
— Ага, вот только я не дева. У меня от них только эмпатия. Так что извини.
Нагара плавно поднял полетник вверх, и рванул вперед — Эйн почти физически ощутил, как включились компенсаторы перегрузок.
Транспортник был хорошим, разгонялся моментально, и маневрировал неплохо. Но Нагара летал хуже Мары, и это заставляло Эйна невольно напрягаться. Ее мастерству было проще доверять.
Внизу мелькали улицы герианского города, высокие здания приходилось избегать, но слишком высоко подниматься тоже было нельзя — можно было зацепиться за свод пещеры, в которой раскинулся город.
— Ты делаешь, что должен, — через какое-то время произнес Нагара. — Я это понимаю.
Эйн недоверчиво фыркнул:
— Ты «понимаешь», только потому, что я промыл тебе мозги, — может, и не стоило так говорить, и Нагара недовольно поджал губы. Странно человечный получился жест.
— Брось, — добавил Эйн. — Если бы не эмпатия, тебе было бы все равно, зачем я это все делаю. Ты просто убил бы меня. Даже слушать бы не стал. И это правильно. А то, что я сделал — нет. Так что извини.
Нагара помолчал:
— Человек, ты всегда такой болтливый?
— Ну, если мы и помереть можем, я, хотя бы успею перед тобой извиниться, — Эйн устало пожал плечами.
— Извинения не принимаются, — холодно отозвался Нагара. И добавил. — Но на твоем месте я действовал бы так же.
Если бы не ошибка Эйна, они бы добрались без проблем. Но он заметил рабов Таны впереди, которые зачищали улицы, и поторопился. Велел изменить курс. Нагара не стал спорить, повел полетник ниже, и это едва не стоило им всем жизней.