— Габриэль? Уходи, — может, она хотела, чтобы это звучало внушительно. Как команда от стальной девы. Но вышло тихо и слабо.
— Уложу тебя и уйду. Спи, — шепнул в ответ он.
Мара закрыла глаза и моментально отрубилась снова.
А он, конечно, соврал и никуда не ушел, лежал рядом, прижимал к себя и чувствовал, как она сама подается ближе, навстречу теплу.
Эйн вспоминал — разные мелочи, случаи, когда Мара шла ему навстречу, потому что он человек, потому что какие-то вещи он не умел и не хотел принимать. Он сам? Нет, он этого не делал. Раз за разом повторял, как ненавидит все герианское, не хотел иметь с их Империей ничего общего. Он сказал это даже их императрице, и чувствовал себя правым.
И императрица решила отказаться от Земли. Оглядываясь назад — Эйн на ее месте тоже бы отказался, потому что не смог и не захотел бы воевать с союзниками, которые ни во что его не ставят, которые не понимают и даже не пытаются понять.
Он был таким идиотом.
По правде говоря, он до сих пор не видел ничего хорошего ни в Испытании, ни в выбраковке, ни в одержимости герианцев силой. Но теперь он хотел понять — потому что это было Маре важно.
Сделать ей шаг навстречу после всех шагов, что сделала она, после всего, что их связало.
Ее разбудил сигнал личного компьютера — тихий, навязчивый звук, который пульсировал в воздухе вместе с виртуальным экраном оповещения. На экране светились герианские символы, Эйн больше не мог их читать.
Мара тихо застонала, беспомощно и жалко, и только тогда открыла глаза.
Эйн почувствовал, как она напряглась, застыла, когда поняла, что он рядом и прижимает ее к себе.
— Прости, — сказал он, и на самом деле совсем не чувствовал себя виноватым. Не за то, что остался. — Я не смог уйти.
— Тебе следовало, — прохладно отозвалась она. Отодвинулась. — Я изменила Леннера. Я больше ничего тебе не должна.
— Я тебе должен, — да. За все те разы, что она пыталась поступать человечнее ради него.
— Мне ничего от тебя не нужно. Только, чтобы ты отпустил меня, — резко напомнила она, села на краю кровати, напряженная и прямая, бросила быстрый взгляд на экран оповещения в воздухе. — У меня нет на это времени. Мне нужно принимать препарат.
Он мог бы спросить какой, но догадывался и так — Салея блокировала ее эмпатию через боль. Маре нужно было принимать что-то, чтобы все время было больно.
— А герианец, — сказал Эйн, — герианец тебя бы отпустил?
Она застыла, замерла, медленно повернула к нему голову — лицо застыло непроницаемой маской, Эйн понятия не имел, о чем она думала. Только надеялся, что она поймет — зачем он спросил.