Мелкая еще надеялась, что все как-нибудь образуется.
Да, Леннер только когда она ему помогла, увидел в ней ребенка. Взрослый бы не оставил угрозу в живых.
«Тебе же хуже, мелкая», — мысль пришла, будто кто-то написал ее у Леннера перед глазами.
Тебе же хуже.
Он собирался ее убить, чтобы добраться до рыбы покрупнее. До Эйновой герианки, завершить начатое.
У Леннера никогда не было проблем с убийствами.
Ни разу. Он в своем беличьем колесе научился выпускать кишки кому угодно. Не медлил.
Но он не убил мелкую во втором коридоре.
Не убил у двери. Спас — самому себе сказал, что если уж убивать, то лично.
С Кирой было легко, и чувствовал он то, чего не испытывал много лет — будто идет не один, а в команде, связке. Она понимала, что он хотел сделать, Леннер знал, на что она способна.
Объективно, так у нее были способности. Но все, что были, она выжимала на максимум. Она так хотела жить.
За все время, что они просидели вместе, он так и не спросил ее ни разу: а зачем тебе жить?
Боялся, что она спросит в ответ: а тебе?
Хотя ответ у него был готов. Привычный и понятный: поубивать побольше таких как ты.
Леннер готов был до последнего врать, что даже сам в это верит.
Его «последним» стал мост и финальный коридор в конце которого ждали Эйн и его герианка.
Глава 68
Леннер знал точно — если бы был один, поперся бы напролом, нагло и безмозгло. Эйнова герианка была совсем рядом — дразнила, выбешивала одним своим существованием. Уже тем, что заперла Леннера в клетке и заставила думать о вещах, которые он не хотел вспоминать. Тем, что хотела его переделать.
Тем что выжила там, где поумирали другие такие же как она.
Но Леннер был не один. И помедлить его заставила не мысль о ловушках, не страх, что у герианской суки припасено плазморужье, а Кира.
Могла ли она выжить без Леннера?
Смешно, он же сам собирался ее убить.
А потом увидел Эйна, его герианку, и понял — поздно. Надо было убивать Киру раньше. Надо было — сразу, а теперь поздно.
Потому что, оказывается, выходить из этого лабиринта с ловушками он не хотел.
— Держись ближе, мелкая.
А без нее так далеко он бы не зашел, сдох бы от ловушек сразу.
Эйнова сука наверняка это знала.
Загоняла его, отрезала пути к отступлению, один за другим, поступок за поступком.
Кира удержала его за руку — за ту самую, в которой он держал оружие — не побоялась же трогать, сказала, и ее слова возникли на экране:
«Осторожнее. Сложный этап. Самый сложный».
Леннер усмехнулся, кивнул. Усмехнулся самому себе — потому что верил ей, когда она говорила, что будет сложно. Мелкой соплячке, которая во всем ему уступала — верил.