И Леннер хотел, чтобы она выжила.
В конце концов, он оказался таким же идиотом, как и бесстрашный лидер.
В одном он только отличался — герианку Эйна Леннер собирался убить, закончить начатое, а там будь что будет.
Когда они подошли к последней двери, он сделал глубокий вдох, приготовился мысленно, усмехнулся, когда в красках представил — как убивает.
За спиной снова сомкнулись двери, Леннер и мелкая оказались в небольшом узком отсеке.
В воздухе возникло два виртуальных экрана, оба с надписями на герианском. Леннер скользнул по ним равнодушным взглядом, почувствовал, как напряглась Кира — что-то потянуло его развернуться.
Она отшатнулась от ближайшего экрана, как от удара. Вцепилась в запястье, где был браслет ее терминала.
Леннеру не нужен был переводчик, он и без него видел — мелкая боится.
Бледнели герианцы почти как люди, кровь отливала от лица — превращала его в серую маску. Шрамы у мелкой казались нарисованными.
— Дай угадаю, — с усмешкой сказал Леннер. — Мне это не понравится.
Он вообще терпеть не мог загадки. Даже смертельные.
Мелкая вздрогнула, повернулась к нему медленно. Глаза у нее казались огромными.
Делали ее похожей на ребенка.
Хотя почему «похожей»? Она ведь и была.
Это только Леннер не видел в ней ребенка.
Она молчала, смотрела на него во все глаза, будто только увидела. Губы слегка подрагивали.
— Или что? Нас отсюда не выпустят, пока кто-нибудь кого-нибудь не убьет? — небрежно спросил Леннер. Рассмеялся, потому что с самого начала должен был этого ожидать.
Ему же сказали — он в лабиринте для охоты.
Паршивый же из него получился охотник. Столько раз мог убить, и не убил.
Сказать бы кому, не поверят же.
Он не собирался убивать Киру. Смотрел на нее, несуразную, слабую — знал точно, в закрытом пространстве, с одним ножом, ничего бы она ему не сделала. А он… он мог бы разобрать ее на части. Как делал с герианками раньше.
Только «раньше» осталось где-то там, за спиной и за чередой закрытых дверей.
Леннер рассмеялся, покачал головой:
— Я же говорил, паршивые у тебя шансы.
Если бы она бросилась, он бы ее скрутил. А дальше… а бляста его знает, что было бы дальше, так далеко Леннер не загадывал.
Просто знал, что если убьет сейчас, «дальше» уже никогда не пойдет.
Он говорил эйновой герианке: я мертвый, меня раздавило обломками.
Но оказалось, не все еще в нем умерло. Леннер об этом почти жалел. Было бы проще ничего не чувствовать.Убивать, убивать, и чтобы этого хватало.
У мелкой дрожали губы, слова получались скомканные.
Зато на экране они возникали уже ровными строчками.
«Загадка. Нужно нажать одновременно. Каждому свой замок».