Она знала, знала, что так будет.
Леннер заржал, потому что — вот оказывается, что было на экранах. Только один выживает и идет дальше.
Второго медленно давит.
Леннер спрашивал у герианской суки: как думаешь, как это, умирать под завалами.
И она устроила ему демонстрацию.
Мелкая могла бы выжить, собиралась, указала Леннеру поначалу на замок, который в результате нажала сама.
Что-то заставило ее передумать? То же, что заставило ее вернуться, когда он попался в ловушку.
— Ты хорошо прошел лабиринт, человек, — сказала эйнова герианка у него за спиной. — Я здесь. Ты хотел меня убить. Приступим?
Он не обернулся к ней.
Продолжал посмеиваться, от самого себя, от всей ситуации целиком.
А потом со всей дури саданул кулаком по армированному пластику.
Потом еще и еще.
Потолок опускался.
— Оставь ее. Она уже мертва, — сказала герианская сука. А бесстрашный лидер молчал у нее за спиной.
Что же ты молчишь, малыш? Ты же не такой, ты не дашь ей раздавить ребенка.
Но, похоже, малыш Эйн уже растерял остатки человечности.
Не вмешивался.
Леннер бил в пластик, оставляя кровавые разводы на прозрачной поверхности.
Мелкая сидела сжавшись в углу, закрыв лицо руками.
Леннер видел, как ее трясет.
Столько раз представлял смерть дочки, находил в этих мыслях и ненависть и силы.
Сука-герианка говорила, что изменит его.
Да, да, проклятая мразь точно знала, что справится.
После такого он точно бы не остался прежним.
— Что ты делаешь, человек? — спокойно спросила она. — Это просто герианка, это не твоя дочь.
Леннер обернулся к ней, растянул губы в ухмылке.
— Сейчас, сука, ты скажешь мне, как убрать эту блястову перегородку.
Ты скажешь, скажешь, мразь, потому что иначе…
Потому что иначе — все.
Леннера раздавит вместе с мелкой, раздавит вместе с его проклятым беличьим колесом.
Кира говорила: я хочу жить.
Мелкая, лживая…
А скоро будет мертвая.
— Перегородку нельзя убрать, — сказала Эйнова герианка. Бросила ему нож. — Так будет проще. Ты же хотел сделать мне больно. Это твой единственный шанс.
Леннер ухватился за рукоять, саданул лезвием по пластику — оставил тонкую едва заметную царапину, резанул еще и еще. Как безумный, удары отсчитывали время.
Мелкая вдруг открыла глаза, бросилась к стеклу — прижала к нему ладонь.
Леннер прижал свою с другой стороны прежде, чем понял, что творит.
— Должен быть способ, — Леннер нес какой-то бред, сам едва осознавал, что говорит. — Ты бы не оставила все просто так. Ты бы… Я нужен тебе живой, я же знаю, сука, я нужен тебе, Сопротивлению…
— Нужен был, Леннер, — спокойно отозвалась она. — Ты не прошел Испытание. У меня не вышло тебя изменить.