Это становилось привычкой. Даже для тех, чьи имена он все-таки помнил.
Один день Леннер убивал.
Два.
Три.
Отсчитал долбанную неделю как в странноватой детской считалочке.
Семь.
На седьмой только понял и поверил, как пришло извещение о том, куда перевезли прах.
И как получил извещение, Леннер ржал как безумный. Счастливый патрон.
На удачу.
Талисман дочке.
Но Леннер еще дышал. А ее больше не было. И никогда больше не будет. Только бесконечное беличье колесо.
Из горячей точки в горячую точку, от убийства к убийству. К убийству.
К убийству.
Одни герианцы за другими, их еще так много оставалось, на всю долгую жизнь хватит. И надо убить каждого, каждую серую суку.
Дело принципа. Почти как хобби.
Надо же чем-то заниматься в этом беличьем колесе.
Глава 66
Леннер бы сдох там, еще на войне с герианцами — или сразу после — потому что для него она и не могла закончиться. Это у окружающих могла сложиться счастливая новая жизнь под герианцами, у гражданских, которые не видели разницы кому подчиняться, у перебирателя файлов, которым Леннер так и не стал. Его спас Меррик, как и множество других. Спас с помощью правильно подобранных слов: Ты еще успеешь умереть, Леннер. Поживи еще немного, ты же еще не всех убил. Ради дочки, подумай, что бы она хотела.
Меррик был из той гнилой породы людей, которые отлично умеют использовать других, находить правильные слова, и идти по трупам к цели. Леннер его за это и ненавидел, и уважал. Был ему за это предан, по крайней мере, окружающие думали, что предан Леннер именно Меррику.
Но тот просто умел находить правильные слова в правильные моменты.
Нам надо жить, Леннер. Если не мы, то кто вытравит эту заразу? Герианцы не перебьют себя сами.
Это уж точно. Серые суки были живучими, но не такими живучими как Леннер. Он все время выкарабкивался, из любого дерьма. Даже ненавидел себя немного за это — казалось бы, ну чего ему стоило сдохнуть? Что его после смерти дочки ждало?
То же самое опостылевшее беличье колесо — сон, едва, убийства на бесконечном репите, как заевшая в голове песенка из рекламы. Покупайте у нас.
Но в тот момент, когда смерть оказывалась близко, когда дышала в затылок — Леннер выкарабкивался изо всех сил. О, в безопасности, потом, сидя в очередном жилом боксе, которые постоянно менял, мог пялиться на игольник часами. Фантазировал, чуть ли не дрочил на мысль о смерти — что вот сейчас переключит режимы на боевой, приставит к виску. Один выстрел — бам! И все. Только кровавая каша на стене, да обожженная дыра в черепушке. Кра-со-та.
Так и не выстрелил, конечно.