Мара бросила на него быстрый взгляд — что-то было в ее глазах, отчаянное, больное. Что она никогда не показала бы чужаку.
— Ты только не умирай, — попросил Эйн. — Это не приказ. Это просьба. Пожалуйста, не умирай.
Она помолчала и ничего не ответила.
Леннер и девчонка… срабатывались. Эйн видел такое раньше, даже в собственном отряде — как бойцы начинали действовать, будто единый организм, компенсировали слабости друг друга. Но он никогда не видел, чтобы это происходило так быстро.
Мара смотрела, и не удивлялась.
Ждала именно этого.
— Остался последний этап, — сказала она.
Перед Леннером и девчонкой оставался длинный коридор. Вроде бы пустой.
И в конце него… камера повернулась, продемонстрировала: две фигуры в пустом помещении.
Мара и Эйн.
— Леннер здесь, — не веря еще до конца, сказал Эйн.
Здесь. Ублюдок был здесь, с выбраковкой, и ему предстояло просто пересечь коридор, чтобы добраться до Мары.
И убить ее.
— На что ты надеешься? Он убьет тебя, если доберется, — не могла же она так глупо, так наивно верить, что… Он даже не понимал во что.
В то, что Леннер просто ее пощадит.
— Ты обещал не вмешиваться, — резко напомнила она.
Да. Обещал.
И, кажется, ничего сложнее с ним еще не случалось. Просто ждать. Принять все, что случится.
Смерть Мары, если она умрет.
Смерть ребенка, мелкой герианки, если что-то убьет ее в самом конце.
Смешно, все это они задумали ради Леннера, но вот как раз его смерть Эйн готов был принять. Без проблем.
Почему-то Леннер не рванул к Маре сразу. Может, опасался ловушек, а может что-то еще. Хотя, что еще?
Эйн не знал.
— Именно меня он хочет убить больше остальных, — спокойно сказала Мара.
— Да, — признал он, потому что это как раз понимал без труда. — Потому что ты единственная выжила. Из тех, кто ему попадался.
— Нет, — отозвалась она. — Потому что я ударила по больному. Заставила его смотреть на вещи, которые он не хотел видеть и вспоминать. Помнишь, он сказал тебе: что он будто мертвый. Но охота на нас позволяла забыться. Отвлечься.
Эйн сглотнул, потому что слишком хорошо помнил: одуряющий запах герианской крови, и как Мара умирала у него на руках.
Он сказал «ты выжила», но нет. Она умерла, и только стимулятор позволил ее вернуть.
— Я сказала, что смогу его изменить, — продолжила Мара. — Именно поэтому. После всего, что с ним случилось, считая себя мертвым. Больше всего Леннер хотел почувствовать себя живым. Но он знает только один способ.
Леннер с девчонкой двинулись вперед, она за его спиной.
И Эйн как-то чувствовал: нет, Леннер не нападет на мелкую герианку. И она на него тоже.