Те, кого Леннер еще не успел угробить в своей идиотской атаке на Башню Управления.
— И что мне полагается с ним делать? После того, как он убил тебя, после того, как пытал, — он только, когда договорил, понял, что именно сказал.
«Убил тебя».
Не «чуть не убил».
Он слишком отчетливо помнил момент, когда она перестала дышать.
— Я жива. И Леннер будет нужен, — потом она замерла на мгновение, и добавила. — Я хочу его спасти.
Эйн совсем ее не понимал.
Спасти Леннера? Тот говорил правду — он умер давным-давно, вместе с собственной дочкой. Нечего было спасать.
— Леннер это ошибка, — сказала Мара. — Такая же как Крыса. Сильный человек, который многое потерял. И рядом не оказалось никого, кто должен помочь.
Она сказала «должен» — не «может». Потому что на Герии действительно помогали, потому что должны. И в тот момент Эйн даже не знал: хуже это? Лучше?
На Земле помогали потому что хотели. И потому часто не помогали — был выбор, и его делали.
На Герии выбора не было. Женщина обязана была помочь слабому.
И потому там не оставляли без помощи тех, кому она была нужна.
Мара верила, что Леннеру она нужна.
Эйн усмехнулся, с силой провел ладонями по лицу, пытаясь отогнать усталость:
— И что ты хочешь с ним сделать?
— Я хочу его исправить.
Когда Салея привезла Леннера, его определили в одну из камер — Рьярра сообщила Эйну сама. И он не пошел проверять. Не сразу.
И без того хватало дел — он связался со своими, узнал, как идет проверка убежищ и всеобщий сбор. Упомянул как бы между делом, что поручил Леннеру работу. Не особо верил, что это сработает — Эйн паршиво умел врать, но по крайней мере, это могло помочь выиграть время.
Мара снова уснула, пока камера продолжала работать, заращивая раны и заживляя повреждения. И ощущение силы внутри Эйна — тяжести, которая тянула к земле — ослабло, но не пропало полностью. Связь, которую Эйн создал, забирая силу Мары себе, действовала даже во сне.
Не нужно было тащиться к Леннеру, но Эйн все равно не удержался.
Ублюдок валялся на полу в камере, отвернувшись к стене, и казался мертвым.
— Мило, правда, — с улыбкой сказал Ойлер. Повернулся к Эйну всем телом и подмигнул, картинно и напоказ. — Не важно, какой ты воин, сколько у тебя сил. Немного пыток, и ты превращаешься в беспомощного ребенка.
Он рассмеялся и добавил:
— Не ты, конечно. Твой друг из Сопротивления. Посмотри, как он лежит, приятель Эйн. Мило, невероятно мило.
Эйн фыркнул:
— По мне он просто похож на труп.
— Трупы тоже бывают милыми, — Ойлер задумчиво щелкнул когтями, улыбнулся. — Но он жив, и еще не раз об этом пожалеет.