— Да, очень, — смерив его тяжелым взглядом, отозвался Эйн. — А теперь не очень. Так что иди. С Леннером я поговорю сам.
Ойлер пожал плечами, развернулся плавным, грациозным движением, будто красовался:
— Как скажешь. Все равно ты ничего не добьешься. Ты устроишь себе еще один бесполезный разговор, приятель Эйн, потому что не умеешь давить на нужные кнопки и задавать правильные вопросы. Я бы тебе подсказал, но…
Он не договорил, и Эйн продолжил за него:
— Но я еще не настолько опустился, тебя слушать.
Ойлер рассмеялся, покачал головой:
— Только, когда у тебя нет выбора. Вот тогда ты позволишь мне все угодно. Даже запеть как птица.
Эйн молча показал ему на дверь. В тот момент выбор у него был, и слушать советов Ойлера он не собирался.
Ублюдок наконец ушел, и Эйн шагнул в камеру, посмотрел на Леннера сверху-вниз.
Тот не пошевелился, только усмехнулся кривовато:
— Быстро мы поменялись местами, малыш. И что теперь, пришел пнуть меня по ребрам.
— Стоило бы по яйцам, — честно ответил ему Эйн. — За то, что ты сделал.
Но он не ударил.
Леннер посмотрел не него, лениво и сыто, спросил:
— Она мертва?
Эйну не пришлось спрашивать кто. Он и так понимал:
— Жива. Ты очень старался, урод. Но она сильнее, чем кажется.
Злоба накатила вскипела волной, поднялась изнутри — и тут же отозвалось прохладное сознание Мары.
«Держи себя в руках, Габриэль. Леннер нужен нам живым».
Эйн много чего мог с ним сделать, не убивая.
«Нет, — сказала она. — Я пострадала от него больше тебя. Мне решать, что будет с ним дальше».
Эйн отгородился от нее и ничего не сказал.
Ему с каждой минутой все меньше нравился ее план.
— Жаль, — сказал ему Леннер, оглядел с головы до ног, словно примеривался, куда ударить. — Я и правда старался.
Эйн подошел и врезал ему по лицу. Поймал себя на том, что бьет безоружного, бьет пленника — не ради информации, не потому что нет выбора, а просто так — и эта мысль вместо привычного отвращения принесла только темную, извращенную радость.
Леннер наклонился, сплюнул кровь, улыбнулся окровавленными губами и протянул:
— А-а, понял наконец.
— Что я понял, Леннер? Что зря не убил тебя раньше. Да я уже много раз пожалел.
Леннер фыркнул, потом засмеялся, его кровь заляпала подбородок:
— Ты и сейчас меня не убьешь, малыш. Не сразу. Но понял ты другое.
Он понизил голос до шепота и добавил:
— Ты понял, как это легко. Потерять кого-то и слететь с катушек. Понял каково это: быть готовым на что угодно, лишь бы кого-то спасти. И не суметь.
Эйн сглотнул, отвел взгляд:
— Я сумел.
И теперь ему предстояло жить с последствиями. Со сбесившейся эмпатией Мары, и его собственными новыми способностями — он их ощущал, они давили, выкачивали силы. Но по крайней мере, Эйн мог их контролировать.