— Думаю, это наш талант, малыш. Люди могут сломать что угодно.
В тот момент она застонала, дернулась в оковах, и из ладоней потекла черная кровь. Вниз по рукам, тонкой струйкой по ребрам и ниже.
Мара, — мысленно позвал ее Эйн, и на него дохнуло ее болью — будто жаром из доменной печи.
Габриэль.
Ее ответ прозвучал слабо, беспомощно. В него вплетались вопросы и непонимание — Мара еще не вспомнила, что произошло. Еще не осознала, что с ней. Ей просто было больно.
— Быстро она, — весело заметил Леннер, легко вскочил, подошел к ней. Эйн почему-то всегда забывал, как быстро, как умело Леннер мог двигаться, если ему было надо. — Проснись и пой, красотка.
Он невесомо погладил рукоять ножа, торчащую из живота Мары, а потом обхватил, потянул на себя и с силой всадил внутрь снова.
Мара закричала, дернулась в оковах, и ее боль — белая, раскаленная и невыносимая агония — задели Эйна, отозвались фантомной резью внутри.
— Отличный голос, — добродушно фыркнул Леннер. — Таким голосом хорошо петь колыбельную дочке. Вот только у тебя ее нет. И у меня больше нет. Мы с тобой так похожи.
Эйн дернулся, пытаясь освободиться, хоть и понимал, что все бесполезно. Просто не мог спокойно смотреть и ничего не делать.
Леннер отвлекся от нее на мгновение, подошел и пнул носком армейского ботинка в живот, Эйн задохнулся:
— Тише, малыш. Не порть свидание. Ты от этой суки уже все получил. Теперь моя очередь.
Мара тяжело дышала, выдыхала с хрипами, и звуки казались беспомощными, напоминали рыдания.
Держись, — мысленно сказал ей Эйн. — Держись, тебе нужно только отдать мне боль. И тогда ты сможешь избавиться от Леннера. Мара, ты сможешь. Отдай мне боль.
Она застонала сквозь зубы, с трудом подняла голову, посмотрела на Эйна мутными, остекленевшими глазами, потом на Леннера, и беспомощно зажмурилась.
Не сейчас, Габриэль. Когда он подойдет… к тебе… Иначе… не спастись.
Леннер слишком хорошо ее зафиксировал. Даже если бы она его вырубила… освободиться бы не смогла.
Ее сознание было как свеча на ветру — то разгоралось все ярче, то тускнело.
Отдай хотя бы часть, — предложил Эйн. И поймал себя на идиотской мысли, что смотреть на это, видеть, как Леннер над ней издевается, смотреть без возможности вмешаться — было хуже, чем просто боль.
Нет, — ее ответ прошелестел шепотом в голове. — Береги силы. Мой Габриэль.
— Чего ты… хочешь? — выдохнула Мара. Леннер взял ее лицо в ладони, повернул из стороны в сторону, рассматривая маску.
— Да все того же, детка. Хочу убивать таких как ты. Хочу проснуться года четыре назад, от того, что дочка притащила мне рисунок показать. Хочу, чтобы ничего этого не было, и меня, живого мертвяка, тоже не было. Но я не гордый, если все получить нельзя, мне и убийств хватит. Ты расскажи мне, где остальные. Расскажи, не стесняйся. И я убью тебя быстро.