Эйн не был в Бездне много лет, после войны с герианцами ни разу, а теперь возвращался, и чувствовал, что соскучился.
Он вызвал виртуальный экран терминала, передал оплату с личного компа, и сказал Маре:
— Закрой глаза.
— Мне здесь не нравится, — ответила она, и подчинилась. Он взял ее за руку, ладонь была чуть влажной — и намного меньше, чем у Эйна, тонкие пальцы казались обманчиво хрупкими. — Если что-то случится, я не успею среагировать, — предупредила Мара.
— Ничего не случится. Веришь мне?
Она помолчала, потом признала:
— Не знаю. Хочу верить, но не понимаю тебя.
Он потянул ее за собой, сквозь раскрывшиеся с тихим шипением двери, на небольшую круглую площадку над бездной. Встал на самом краю, подтянул Мару к себе. Усмехнулся, когда понял — а ведь все это было до смешного романтично:
— Я просто привел тебя на наше первое свидание.
Она улыбнулась в ответ — едва заметно, одними уголками губ:
— У герианцев не бывает свиданий. Это человеческая традиция.
— Да, я помню, у вас просто дарят еду.
— Мы тоже встречаемся, если заинтересованы в союзе. Просто для этих встреч не нужны цветы, символы сердца и прочие совершенно бессмысленные вещи.
Эйн фыркнул, прижал ее к себе, обхватил руками за талию. Мара напряглась на мгновение, а потом расслабилась, положила руки ему на плечи.
— Теперь я понимаю, почему у тебя не было кучи своих герианцев до меня.
— У дев не бывает «кучи герианцев», Габриэль. Это миф.
Он запрокинул голову вверх, улыбнулся. Да, он действительно скучал по бездне. И понял, что пришел не только ради Мары, но и ради себя самого. Впереди ждала война с илирианцами, и Эйна вполне могли убить. Жаль было бы умирать, не вернувшись сюда хотя бы раз.
— Запрокинь голову и открой глаза, — шепнул он Маре и оттолкнулся ногами от края площадки.
Позволил упасть себе и ей.
Мара вскрикнула, вцепилась в его плечи когтями, а потом замерла, неотрывно глядя вверх.
Они парили в черноте, и грави-поле мягко удерживало их навесу. Над головой зажигались светящиеся сферы, всплывали вверх, как пузырьки на воде.
Мара смотрела не дыша.
Ты никогда этого не видела. Ты даже не знала, что так бывает.
Звук нарастал постепенно — одна единственная, вибрирующая нота — он шел откуда-то снизу, отдавался в костях. И казалось реальность вокруг шла рябью, открывала что-то еще. Что-то огромное, за пределами крохотных человеческих жизней и крохотных человеческих проблем.
— Эй, — тихо позвал Эйн, и Мара посмотрела на него. Радужка ее глаз светилась сине-зеленым в темноте. — Ты любишь летать. Полетели.
Он потянул ее вверх, почувствовал, как их подхватывает звуком и воздухом, плавно тянет все выше и выше — в черноту, усыпанную сияющими точками сфер. Музыка звучала вокруг них, непривычная музыка. Она звучала как зов, как голос, летящий сквозь темноту космоса.