И Эйн вспоминал, как пришел сюда в первый раз — после одного из рейдов, в котором потерял друга. Мир казался выцветшим тогда, пустым и бессмысленным. После выстрелов, после адреналиновой трясучки город с его мирной, суетливой жизнью выглядел ненастоящим. Компьютерной имитацией.
А здесь, в бездне он нашел нечто новое. Настоящее. Чувства, которых никогда не испытывал раньше.
Мара слушала, впитывала все вокруг собой — слушала звук кожей, всем телом, и что-то внутри нее раскрывалось. Барьеров не осталось, и ее сознание вибрировало вместе с музыкой бездны. Такт в такт.
В глазах — неоновых глазах герианки блестели слезы.
И Эйн смотрел на нее, и понимал, что любит. Признал то, на что долго закрывал глаза.
Они поднимались все выше, и вокруг оживали образы, перетекали друг в друга, летящие птицы, и парящие киты, и золотые облака. Они менялись вместе с музыкой, возникали и исчезали, как фрагменты сна.
Мара цеплялась за руки Эйна, и тоже звучала — ее мысли превратились в музыку и образы. В щемящее, огромное чувство, которому было тесно в границах ее тела.
Когда музыка стихла, и погасли последние светящиеся сферы, Эйн с Марой вернулись на пятачок площадки. Было темно, было темно Эйн прижимал Мару к себе и чувствовал, как она дрожит.
— Я не понимаю, — шепнула она. Голос был хриплым, и в нем звучали слезы. — Не понимаю, почему. Это же просто звуки, просто образы… почему?…
А потом она разрыдалась, как девчонка, и напряжение и боль утекали из нее, вырывались наружу, чтобы исчезнуть.
Эйн гладил ее по волосам, по спинет, не пытался успокаивать, и понимал, что ей это нужно.
Наконец, она утихла, он прижался губами к ее волосам и шепнул:
— Когда вы захватили Землю, я много о вас думал. Вы построили столько полезного. Разумного, рационального: новые школы, чтобы учить людей быть такими, как вы. Центры Управления. Точки Перехода. Все, что приносило пользу. Все правильное и необходимое. И никогда ничего просто ради счастья.
Она слушала его, замерев. Действительно ловила каждое слово. И чувствовала себя уязвимой и легкой — словно она была комнатой, в которой распахнули все двери и окна.
— Вы во многом нас превосходите, — признал Эйн. — Вы нацелены на силу, на эффективность. Только тот, кто проявил себя имеет право на жизнь. Каждый из вас инструмент, каждый из вас оружие — и Герия умеет о вас заботиться. Вы знаете, что имеете право на уважение, на поддержку. Вы никогда не сомневаетесь в своей ценности. Вас научили, что вы имеете значение — потому что у вашего существования заранее есть цель. Но нет ничего, что давало бы счастье ради счастья. И я знаю почему.