— Малыш Эйн, — прохрипел Леннер, кое-как поднялся на ноги. — Надо же, ты пришел нас спасать.
Эйн подошел к нему, посмотрел в лицо, а потом врезал — от души, сбивая на пол.
Леннер рухнул как подкошенный, рассмеялся сквозь боль, и сплюнул кровь:
— Отличный удар. Почти как у настоящего мужика.
А потом он рванулся к Эйну: намного быстрее, чем можно было ожидать. Леннер это умел: всегда казаться хуже, чем есть. Он обхватил Эйна за ноги, рванул к себе: удержаться на ногах не вышло, и Эйн рухнул вниз, выставил блок, в последнее мгновение убрал голову, и удар пришелся мимо.
Леннер навалился сверху — тяжелый, тварь, вцепился в горло — мог бы раздавить, Эйн это понимал.
— Отпусти, — резко, словно кнутом стегнула, скомандовала Мара.
— Не лезь в это, — прохрипел Эйн.
— Верно, — беззаботно отозвался Леннер. — Не лезь, красавица. Нам с малышом есть о чем поговорить.
Эйн напрягся, взорвался ударом: кулаком в бок, по нижней границе раны. Потом коленом и локтем по лицу. Спихнул ублюдка с себя.
Остальные смотрели на них во все глаза. И не вмешивались. Эйн был их лидером, они привыкли ему доверять. Но на смерть пошли не за ним.
Леннер утер кровь, посмотрел равнодушно на окрашенные красным кончики пальцев, и спросил, как бы между делом:
— Как ты узнал, где нас держат, малыш? Как ты прошел мимо охраны?
Стало очень тихо.
Эйн смотрел на лица остальных, думал о том, что ему предстояло им сказать.
— Молчишь? — Леннер растянул губы в усмешке, красной и жуткой. — Так я скажу за тебя. Ты сговорился с герианцами. Сговорился с этими тварями. И поэтому они пустили тебя к нам. Что они тебе пообещали? Или ты так соскучился по серым сукам, что приполз к ним на коленях? Зачесались шрамы и захотелось еще?
Эйн врезал ему снова, с наслаждением почувствовал, как лопнули губы Леннера от удара, кровь на саднящих костяшках была теплой.
Потом Эйн сделал глубокий выдох, заставил себя успокоиться и отошел на шаг:
— Нет больше никаких герианцев, Леннер. Они ушли. На Земле больше никого не осталось. Только люди.
Он знал, что Рьярра и ее бойцы затеряются среди населения. Будут использовать маскировочные браслеты — и личности тех, кто умер во время атаки на Управление.
И только Императрица и ее ближний круг будут знать правду.
Леннер замер. Застыл, и лицо у него стало — Эйн никогда его таким не видел. Растерянным.
Он не радовался победе, не спешил с вопросами, и на одно короткое, абсурдное мгновение, Эйн подумал: эта новость Леннера сломала.
За их спинами зашептались, высокая женщина с темными волосами — Саманта Эванс, одна из снайперов Сопротивления, сделала шаг вперед, открыла рот, чтобы что-то спросить.