Его ждала еще одна война впереди. И в этой войне стальная дева была для него ценнее, чем женщина.
— Отдай мне все, что осталось.
Эйн чувствовал себя так, как когда принимал от нее метку — струна связи натягивалась между ними, звенела. Сверхпрочный металлический трос, от которого они никогда не смогли бы освободиться.
— Защищай то, что для меня важно, — сказал он. — Дерись изо всех сил, пока у тебя еще есть силы.
«Я заберу тебя себе», — это она говорила в день их встречи.
Теперь Эйн мог ей ответить: я заберу тебя тоже.
— Ты этого хочешь? — спросила она. Вглядывалась в его лицо, читала там ответ.
«Отдай мне все», — повторил Эйн мысленно, потянулся своей волей к ее.
И она прикрыла глаза, уткнулась лбом ему в плечо, выдохнула и ответила тоже мысленно.
«Забирай».
Запись обращения Льенны крутили раз за разом по всем каналам. Будто навязчивую рекламу. Люди выходили на улицы, задирали головы, глядя на улетающие герианские полетники и переговаривались между собой.
Эйну звонили, конечно — бойцы Сопротивления, и просто знакомые. И все с одним и тем же вопросом: что происходит.
Он отвечал, что пока рано расслабляться и обещал своим выяснить, в чем дело.
«Не могу сейчас говорить. Мне надо вытащить Леннера и остальных. Перезвоню потом».
Фраза въелась в него, как сломанная запись, навязла на языке от частого повторения.
До того, как улететь с крейсера, Эйн спросил Рьярру: сколько у нас времени до нападения илирианцев?
Ее угрюмая усмешка в ответ — кривая, будто рана — все сказала лучше любых слов:
— Мало, мальчик. Сейчас илирианцы не знают, чего ждать. Никто не ожидал, что Герия просто уйдет с Земли. Даже сами герианцы. Так что Дети Икара не нападут, пока не разведают обстановку. Но кто знает, сколько еще агентов у них на Земле? Может, они нападут завтра. Может, через несколько недель. Или месяцев. Могут дать вам собрать войска, чтобы проще было найти тех, кто достоин стать одним из них. А могут напасть сразу.
Она не сказала этого прямо, но Эйн и так понял: войска Земли илирианцы вовсе не считали угрозой.
Да и с чего бы?
Земные войска проиграли Рьярре.
После захвата она избавилась от армии — но не от солдат. Она уничтожила структуру командования. Убрала тех, кто отдавал приказы, кто имел доступ к связи с солдатами. Большинство предпочло жить мирно. Меррик и Эйн, конечно, пытались их вербовать — тех, о ком знали и к кому имели доступ. Но мало кто соглашался помогать Сопротивлению — не видели большой разницы, чьим приказам подчиняться: герианки или земных политиков. Рьярре хватило мозгов не менять земной уклад сразу, влиять на людей незаметно, исподволь.