— Я не стану прогибаться под вашу Императрицу, — сказал он. — Не стану на коленях умолять ее о помощи. Нет. Не для того я столько пытался избавиться от герианской заразы, чтобы так просто принять… Нет, я отказываюсь.
И все равно подтачивало изнутри — сомнения, как крохотные, белые черви — Меррик готов был просить герианцев о помощи. Рискнул своей жизнью, рискнул делом всей своей жизни.
Он оставил Эйну послание незадолго до того, как умереть.
Эйн привык верить ему слепо, не рассуждая. И оставил Эйну послание. А ведь этот призрак с данными еще хранился в памяти личного компа, зашифрованный герианским шифром.
И прямо рядом с ним сидела герианка, которая могла помочь ему взломать код. У Вайна ушло часов десять, но Вайн был человеком — слабым и уязвимым, и поплатился за то, что влез в игры инопланетных уродов.
— Я останусь с тобой, — неожиданно сказала Мара. — Не важно, что решит Императрица. Если она уведет войска, я останусь на Земле. Помогу против илирианцев. Я знаю про их импланты и ларралы.
Ее сознание стало ближе, и Эйн увидел: ее вину, обреченное понимание, что для Мары все кончено. Не важно, что решит Императрица, Мару поймали как предательницу.
— Значит, тебя казнят, — Эйн ведь и раньше понимал, что это возможно. И все равно не готов был принять: не того, что Мара могла умереть, а что убили бы ее так бессмысленно и глупо.
— Не сразу, — она задумчиво царапнула ногтями подлокотник кресла. — Если войска останутся здесь, то меня не тронут до нападения илирианцев. Я стальная дева, мои способности, — она коснулась пальцами виска, — понадобятся в бою.
Эйн фыркнул:
— А если Герия решит бросить Землю, тебя ждет казнь. Думаешь, Льенна с этим смирится?
У Мары потемнел взгляд, и чувства ее стали острыми, как отточенные лезвия:
— Я не позволю Льенне признать вину. Она не должна пострадать. Кто угодно, только не она.
Они замолчали, и Мара думала о том, что будет дальше. Эйн не улавливал отдельные мысли, но чувствовал все остальное.
— Я могу попросить о смерти здесь, — Мара нарушила молчание первой. — О том, чтобы защищать Землю против илирианцев.
Странно, она верила, что ей позволят. Что ее вообще станут слушать.
— Я Стальная Дева, Габриэль, — спокойно и веско сказала она. И это очень многое для нее значило. — Даже несмотря на предательство. Императрица согласится.
Странно, Мара даже не думала, о том, чтобы обмануть. Чтобы сбежать, когда нападут илирианцы.
Она собиралась остаться и умереть вместе с Эйном.
Это бесило и успокаивало одновременно. Он вообще не торопился умирать, и отказывался признать, что илирианцы уничтожат людей.