Это очень было в духе Меррика, даже сердце защемило — Эйн оказывается скучал, — Меррик никогда не тратил время на то, чтобы здороваться.
— После того, что я сделаю, ты будешь считать меня предателям. Сегодня я встречаюсь с Наместницей. Мы столько лет потратили, чтобы избавиться от Герии, а теперь я сам готов подложить под них Землю. Я ненавижу герианцев, как и ты, но то, что придет вместо них хуже. Намного хуже.
Меррик говорил без стыда, смотрел прямо в камеру, будто мог видеть Эйна по ту сторону экрана, и не просил прощения. Он, в отличие от Эйна никогда не сомневался, никогда ничего не стыдился.
— Герианцы — это отрава, Эйн. Я этому тебя учил, и я готов это повторить. Медленный яд, который выкосит нас всех. Они загонят детей в интернаты, будут выращивать из них идеальных герианских граждан. Выкосят слабых, выкосят всех, кто не впишется в их ущербную картину мира. Но они не убьют нас сразу. Пока человечество живо, мы еще сможем отвоевать Землю обратно.
Он всегда так говорил: пока мы не сдались, мы еще можем все вернуть. Люди ему верили, Эйн в том числе.
Даже те, чьих сыновей он возвращал им мертвыми. Меррик не считал потерь на пути к цели, и не боялся жертвовать.
И собой он тоже пожертвовать не побоялся. Эйн его за это ненавидел.
— Если герианцы уйдут сейчас. Оставят нас драться с новой угрозой — мы не выживем. И некому и нечего будет отвоевывать обратно. Я не могу решить за тебя. Если ты получил запись, значит, я уже ничего и ни за кого не решу, — Меррик признавал это буднично, походя. — Когда будешь решать, помни, что ты решаешь за всю Землю.
Эйн просидел еще несколько часов, просматривая файлы. А потом сам потянулся разумом к Маре, передал ей мысленно:
Мне нужно поговорить со Стальной Сукой. Я знаю, как поймать Ойлера.
В крохотном флаере было место только на троих, и Зайн занял заднее сиденье. Эйн сидел рядом с Рьяррой, и воздух в кабине казался спертым, слишком плотным. Забивал легкие.
Неповоротливым зверем ворочался внутри страх — противный и привычный.
За армированными пластиковыми окнами флаера проплывали огни и рекламы города: медленно темнело, но в полетном пространстве все так же сновали вверх и вниз транспортники самого разного размера. В одном из них летела Мара и еще несколько ее бойцов из службы безопасности. Их имен Эйн не запомнил, да и не пытался.
— Ты удивил меня, мальчик, — сказала ему Рьярра. Она вела себя как обычно. Будто не ее Эйн несколько часов назад чуть не убил. — Неплохой план и готовность работать со мной?
— Я тебе не мальчик, — твердо ответил он. Что-то изменилось после того нападения. Эйн все еще боялся, все еще ненавидел. Но Рьярра больше не была неуязвимым монстром из его кошмаров. — Я просто хочу поймать ублюдка Ойлера. Он думает, что ты нас перехватила. И не знает о твоих планах с Императрицей. Он поверит.