— Люди? Обычные люди не умеют ни воевать, ни спасаться. И городские отряды их не защитят, — она говорила и улыбалась. Несмотря на ее слова, прямо на глазах у Картера окружающие выпрямлялись, успокаивались. На смену шоку и растерянности пришли собранность и умиротворение. Он чувствовал влияние ее силы, мягкое давление, обволакивающее и ласковое.
Она проигнорировала его мрачный взгляд. Картер признавал полезность эмпатии. Но сила дев изрядно раздражала.
— Мы можем сосредоточиться на ближайших к базам городах, — предложил один из аналитиков.
Картер и сам думал о чем-то подобном: отдать одни города, и при этом сохранить другие. Ключевые Точки Перехода, если уцелеют, позволят потом вернуться и отвоевать утерянную территорию обратно.
Если бы не череда «но».
— Илирия пустит трупы на химер.
О том, что отвоевывать обратно сложнее, чем удержать, он говорить не стал.
— А живым заложникам вживит чипы, — добавила Тана.
— Мы все равно не защитим все города, — возразил аналитик. Маловероятно, что он говорил бы так открыто, если бы не влияние эмпатии.
Императрица рассмеялась снова.
— Мы — нет.
Она подцепила кончиками когтей виртуальный экран. Почему-то не трансляцию боев в городах, а видео с Фабрики Химер, куда отправился Габриэль Эйн.
Там появились новые илирианцы. Очевидно, намного опаснее предыдущих, потому что они уверенно теснили солдат Герии и Земли.
Тана покачала головой, мягко улыбнулась снова:
— А я могу.
Они перегруппировались возле собственных Врат. Новые войска, которые потоком текли с той стороны — приходили на бойню. Но позволяли удерживать позиции.
Ойлер оставался рядом с Эйном и Марой и не пытался лезть в пекло: действовал, только чтобы защищать от случайных зарядов и лазерных нитей.
Трупы вокруг переполняли ярус, и в какой-то момент Эйн даже подумал — скоро и они, и илирианцы просто утонут в мертвых, в ошметках тел и обломках техники. И весь этот кровавый бой закончится ничем.
Все разойдутся по собственным Вратам — и хорошо хоть удалось активировать модуль контроля и собрать хоть какие-то данные.
Которые стоили им столько смертей.
У Эйна раз за разом заканчивались заряды, он забирал оружие у кого-то из мертвых — сам или ему отдавал новый игольник Ойлер — и казалось, не будет этому конца. А раньше он думал, что невозможно настреляться так, что от оружия станет тошнить. От игольника в ладони, от зарядов в воздухе, от вони крови герианской и человеческой. Эмпатию Эйн почти не использовал — пытался достать до илирианцев, которые крошили его войска, но разум будто соскальзывал: словно они слишком быстро двигались, хотя даже с Галларой он такого не испытывал.