— Куда? — спросил средних лет мужчина в полицейской форме.
— Дана Талли, — твердо сказала она, вызвав в воздухе виртуальный экран со своим удостоверением. — Я медик. Меня отправили из лазарета поговорить с герианцами.
Тот нахмурился:
— Сандс сказал никого не пускать…
— Некогда его спрашивать, — оборвала она, надеясь, что ничем не выдала себя. Ей было страшно. — Лазарету нужна аппаратура. И на их флаере она может быть. Мне надо поговорить с герианцами.
— Не положено, — отозвался полицейский. Раскрыл окно коннекта, должно быть, позвонить Сандсу.
Дана глубоко вдохнула, схватила полицейского за руку — а что еще было делать:
— Вы с ума все посходили? — она повысила голос. — У нас люди умирают, всего не хватает, а вы еще обсуждать что-то будете? — лямка рюкзака впивалась в пальцы. — С дороги! Прямо сейчас.
Она была уверена, что это не сработает. Что ее схватят и раскроют, и — что они могли с ней сделать? Запереть? Выгнать во внешние переходы?
Внутри билась паника.
Но полицейский только нахмурился, поморщился:
— Можно подумать, серые уроды с нами чем-то поделятся, — сказал он. И отошел от лестницы. Дана позволила себе тихо выдохнуть, понадеялась, что незаметно:
— Я должна с-спросить, — голос все же дрогнул. И полицейский посмотрел на нее с жалостью:
— Поосторожнее там.
Даже не верилось, что он не стал проверять ее рюкзак. Не стал ни допрашивать, ни досматривать. Но потом она подумала — полицейским было наплевать на герианцев. Они выполняли, что приказано, но только из-за команды.
Повезло. Как же ей повезло.
Она полезла наверх, торопливо и глядя только вверх.
Когда она поднялась на платформу, несколько герианцев наставили на нее игольники, и она тут же подняла руки.
— Не стреляйте! Не стреляйте, пожалуйста, я врач.
Герианцы смотрели на нее равнодушно и внимательно.
— Я хочу встретиться с вашими медиками… Кто… кто отвечает за раненых?
Герианцы не пошевелились. Дана редко видела их так близко, и теперь их неподвижность казалась очень жуткой.
— С какой целью? — спросил один из бойцов. Имплант-переводчик искажал его голос, делал механическим.
Дана сглотнула и обернулась назад: услышат ли ее люди внизу? Что сделают, если узнают?
Ее обвинят в предательстве?
Она сделала несколько шагов от края, и заставила себя собраться, медленно потянулась к рюкзаку.
Если сказать им тихо, они расслышат?
Насколько у них хороший слух? Лучше, чем у людей?
— Говори, женщина, — бесстрастно поторопил второй герианец.
Она снова быстро оглянулась. Внизу колыхалось море людей. Если присмотреться, можно было заметить лазарет.