Поводок и зависимость.
Люди несли бред, как больно и страшно терять — пафосный и глупый — и смешнее него было только то, что они оказались правы.
На воздушном причале ждал скайлер и вытянутый металлический кейс — часть Врат, с которой Ойлеру предстояло умереть в обнимку.
«Ты должен выжить», — как уверенно говорил это приятель Эйн. С таким убеждением, будто знал точно.
Но Ойлер видел отчеты: «численность вражеских войск». И хотелось подтащить Эйна к себе, спросить у него — шепнуть ласкового и доверительно: ты считаешь меня неуязвимым, приятель Эйн?
Как сладко было бы срезать с него кожу, научить его бояться, показать ему — кем Ойлер был на самом деле.
Как жаль, что срезать с него кожу, означало его потерять. И потерять их с милой было страшнее, чем рискнуть жизнью.
От-вра-ти-тель-но и убого.
Как и то, что приятель Эйн тоже привязался.
«Ты будешь по мне горевать?»
Представлять его безутешным было приятно.
Ойлер снова подцепил браслет когтями.
Ларралы Галлары слушались как родные. Настоящее произведение искусства и подарок приятеля Эйна.
Ойлер вскочил на воздушный причал и подхватил кейс с частью Врат.
Где же ты, приятель Эйн? Где моя сцена трагичного прощания?
Вдруг без нее я передумаю улетать?
Ойлер прошелся пальцами по металлическому кейсу. А ведь можно было бы сломать, раскрошить под пальцами.
И никто никуда не полетит.
Конечно, приятель Эйн именно тогда и появился на платформе. Словно по сигналу ручного режиссера.
Ойлер ждал слова прощания. Губы сводило от улыбки. От желания заорать: я не хочу умирать в твоей войне. Не хочу, чтобы меня использовали.
Не хочу, чтобы ты дергал меня за поводок всегда, когда тебе удобно.
Приятель Эйн казался усталым, будто потухшим. Напоминал чем-то мертвого. И на такого на него было трудно злиться. И зашел с козырей — протянул руку и сжал ларралом запястье Ойлера.
Забавно: два подарка.
Ларралы Галлары были чувствительнее, чем Ойлер обычно настраивал под себя. Очень точно фиксировали текстуру и давление пальцев.
— Готов?
Линзы глаз Ойлера были сонастроены с личным компьютером, не нужно было вызывать виртуальные экраны, чтобы видеть проекции. И управлять.
Например, сделать снимок: он поймал удачный кадр. У приятеля Эйна было до смешного глупое выражение лица — приоткрытый в разговоре рот.
— Просто из любопытства, как ты себе это представляешь? Приятель Эйн, думаешь, я просто пролечу мимо войск Илирии, докопаюсь сквозь все обломки до нижних ярусов и спасу людей? Так все будет?
Да, делать ему больно было приятно. Какая-то часть Ойлера впитывала то, как тот стиснул зубы, на мгновение прикрыл глаза, все крохотные, упоительные признаки, которые означали, что приятелю Эйну не наплевать.