Эйн подался к нему, попросил:
— Давай без этого, а? Хотя бы выслушай меня, — и добавил. — Пожалуйста.
— А если нет, то что? Приятель Эйн, ты пойдешь самоубьешься вместо меня? Что мешает мне послать тебя сразу? Зачем мне тратить время?
— Был и такой вариант, — согласился Эйн. — Что если ты не пойдешь, пойду я. С Галларой. Он мой раб, честно никогда таких не контролировал — но у Императрицы же получается. Целую армию собрала, одного я, наверное, как-нибудь удержу.
Ойлер отшатнулся назад, лицо стало маской, механические когти пропахали полосы по столешнице, оставляя глубокие борозды.
— Приятель Эйн, это очень глупая шутка.
Эйн выдохнул:
— Ойлер, я бы не пришел к тебе, если бы был выбор.
— Ты угробишь себя и следом умрет милая.
— Кроме меня только ты. А ты отказываешься даже слушать, — отозвался Эйн. Отчетливо осознавал, что играет грязно. Оба они с Ойлером это понимали.
И Ойлер рассмеялся:
— Ты взял самого себя в заложники. Себя и милую, и смешнее этого только то, что я сам готов тебя убить. Ты даже не доживешь до своего задания.
Он вдруг вскочил, откинул стол в сторону, как игрушку, за долю секунды оказался перед Эйном, схватил за грудки и вздернул вверх:
— Ты заигрался, приятель Эйн. Я не твоя ручная машина, не твой удобный инструмент. Я готов тебе помочь, я тебя защищал, я согласился воевать на твоей стороне. Но я не предлагал за тебя умирать. Все твои слова про друга и брата, все твои обещания про будущее и все остальные твои манипуляции ничего тебе не дадут.
Эйн ничего другого не ожидал, но это все равно было горько — слышать, что Ойлер правда так думал. Будто отношение Эйна, обещания Эйна действительно были просто манипуляцией.
К ним кинулись герианцы, наставили на Ойлера игольники, Эйн вскинул руку, рявкнул:
— Всем стоять! Опустить оружие!
Он сделал глубокий вдох, заставил себя говорить спокойно:
— Все нормально. У нас просто разговор.
Герианцы ему, конечно, не поверили, но хотя бы начали переглядываться и понемногу убирать игольники и кнуты.
Ойлер рассмеялся:
— Правда, приятель Эйн? Забавная у тебя нормальность.
Эйн пожал плечами, как мог, учитывая что практически висел в воздухе:
— Сам говорил, я вечно пытаюсь самоубиться.
Ойлер перестал улыбаться, разжал пальцы, и Эйн чуть не рухнул на пол.
И молчание, которое повисло в воздухе было душным и тяжелым. Забивалось в легкие. Эйн не знал, какие слова правильные.
Ойлер не заговорил, медленно повернулся и пошел прочь.
Эйн сделал шаг за ним и сказал в спину:
— Мы планировали тебя убить.
Ойлер вздрогнул, не оборачиваясь. И остановился.
— Мы с Марой, — пояснил Эйн. — Помнишь, когда ты только согласился нам помогать. Меня так бесило, что тебе сохранили жизнь, что все твои жертвы умерли в муках, и никто за них не отомстит. Ни за одну из твоих поганых курток.