— Ну хорошо, псих раздобыл отличное железо, когда Герия захватила Землю. Выход на новые рынки и все такое — я знаю, как думают такие ублюдки. Это еще не делает Ойлера пришельцем. И что насчет его внешности? Если он из вашей Империи, почему так похож на человека?
Мара нахмурилась:
— Потому что он не жил на Герии. Мне казалось, это очевидно, Габриэль. Как ты можешь воевать с нами, если не знаешь даже таких элементарных вещей?
— Я точно знаю, что серая кожа и черные белки глаз — ваша фирменная фишка. Для этого не нужно углубляться.
— Только те, кто родился или долгое время жил на Герии, выглядят так. Это воздействие самой планеты. Те, кто рождается за ее пределами, выглядят иначе.
— Как люди? — уточнил Эйн, потому что не мог до конца поверить тому, что услышал. — Вы — люди?
— Наши предки были людьми. Мы — результат мутации, которую вызывает Герия. Родственный вид, достаточно близкий генетически.
— Ладно, с этим я могу смириться. Пока пришельцы остаются пришельцами, мой мир вращается в нужную сторону. Но это все еще ни о чем не говорит. Ойлер обычный мудак, да, конченый псих и маньяк, которого самого хорошо бы пустить на мясо, но я видел его. И он ведет себя как человек, говорит, как человек. Черт, да он даже шутит как человек. Можно что угодно сымитировать, но не такое. Да и зачем?
Он уловил в ее сознании — намек на мысль, прозрачное, шелестящее понимание — потому что импланты, которые использовал Ойлер были лучше всего, что Илирия отдавала Герии.
— Так, — угрюмо сказал Эйн, хотя мысль появилась и пропала. — Это ведь не все, верно? На Илирии не просто притон трансгуманистов. Там творится что-то еще.
— Илирия готовится к войне, — отозвалась Мара. — Давно ходят слухи, что Жрецы Икара хотят сменить власть в Империи, и ввести обязательную модификацию для всех. Замену не менее сорока процентов тела на ларралы.
— Они там совсем с головой не дружат? Кто на такое пойдет?
— У их религии много последователей. Они предлагают силу, для многих это привлекательно.
— Отрезать от себя куски? — Эйн недоверчиво фыркнул, пытаясь это представить.
— Стать лучше.
И он вдруг понял: она говорила о себе. О том, какой была прежде, до того, как ее нашла Льенна. Когда все для нее было бессмысленным, и смерть казалась неизбежной.
От ее слов холодок шел вдоль позвоночника: от попытки представить, что Мара могла бы стать как Ойлер.
— Тебе это не нужно. Ты сильная сама по себе.
Она с любопытством склонила голову:
— Я знаю, Габриэль. Но хватает и тех, кто отличается от меня. Солнце Икара собирает их под свое командование. Война просто вопрос времени.