Огромного труда стоило не поддаться.
Химера, которая убила Льенну медленно завалилась на бок. Несколько частей со щелчком отсоединились, отпали сами собой. Механическое нутро открылось, выпуская сердцевину. Новую химеру. Кое-где ее части соединялись с человеческой плотью, странными биологическими заплатками, которые Эйн даже не мог опознать. Кажется, один из кусков был частью бедра.
Мара подошла к телу Льенны, наклонилась и подняла кнут. Каждый шаг, каждое движение были легче, чем предыдущее. И раньше Эйн сказал бы, что это невозможно. Не с ее ранами.
Но в тот момент — и он знал это точно — Мара не чувствовала боли. Не испытывала ее вовсе.
Никакой.
«Защитить Льенну».
Мысль — первая и единственная мысль Мары в тот момент — прошлась ледяным лезвием вдоль позвоночника, заставила Эйна выругаться сквозь зубы.
Модуль управления был так близко — оставалось только донести его, взять Врата под контроль, и цель была бы выполнена. Они получили бы то, ради чего прилетели.
Но Эйн нужен был Маре.
Химера не торопилась нападать, медленно переступила вперед.
Мара ждала ее, сжимая в пальцах кнут Льенны.
Ждала, готовая ко всему.
«Любой ценой. Я. Защищу».
— Ойлер! На тебе модуль! — скомандовал Эйн, резко развернул скайлер, чтобы лететь к Маре, помочь и увезти ее оттуда. И увидел, как Ойлер легко соскочил на землю и кинулся прочь от Врат. Он нарушил приказ.
И Эйн остался рядом с герианским модулем управления в одиночку, остался единственным, кто мог выполнить задачу. И он был так близко…
Проклятый ящик оказался тяжелым. Его едва удалось взгромоздить на скайлер одной рукой, и для этого пришлось отпустить руль. Это чуть не кончилось плачевно, когда боевые системы Врат переключились на Эйна.
Он резко подал скайлер вперед, телом прижимая ящик модуля к полетнику. Так же резко остановился, избегая зарядов.
И понесся вперед зигзагами, держась вплотную к земле: еще чуть-чуть — зацепил бы камни.
И одновременно с тем видел глазами Мары. Как она напала первая. Как химера кинулась на нее вперед, легко перескочила, уворачиваясь от кнута.
«Защитить».
Это билось внутри, пульсировало сердцебиением под толщей воды: защитить-защитить-защитить.
Это было ритмом, электричеством в крови. Больше ничего не осталось.
Только это одно желание.
Оно было таким сильным, что застилало Эйну глаза.
Он уже не видел собственной цели, не помнил, почему так важно было захватить Врата. Остатков воли — его собственной, его самого — хватило только на то, чтобы развернуться, ринуться прочь, меж обломками камня и полетников. И только там застыть в относительной безопасности укрытия.