— Отдай мне ее.
К счастью, тот подчинился, передал герианку.
Дева неловко устроила раненую на скайлере, зафиксировала держателями ноги. А Эйн перебрался к Ойлеру.
Человеческая рука плохо слушалась, приходилось цепляться ларралом. И совсем уж по-идиотски бы вышло, если бы Эйн свалился насмерть.
— Лети, — повторил он герианке. — Надеюсь, ты успеешь.
Она поколебалась, а потом кивнула и полетела прочь.
— Приятель Эйн, можешь, объяснишь, что это было? — вкрадчиво поинтересовался Ойлер. — Ты полез жертвовать собой ради умирающей герианки. А теперь мы полетим к милой только вдвоем? Чтобы что? Чтобы ты все-таки смог героически погибнуть? Это ежедневная программа минимум?
Эйн устало усмехнулся, сжал его плечо, заставляя замолчать.
Сказал спокойно:
— Не ежедневная. Еженедельная, я героически убиваюсь всего лишь раз в неделю.
На виртуальном экране мигала точка — расположение Врат. Эйн не стал лететь напрямую, сделал крюк, чтобы не вызывать подозрения, если их с Ойлером кто-то засечет.
Пространство вокруг самих Врат Льенна планировала закрыть подавителями сигнала, и должно быть, они работали. Точка на экране оставалась совершенно неподвижной.
Реальные мобильные Врата вряд ли остались бы на месте во время атаки.
Эйн вел скайлер сам, хотя одной рукой было неудобно.
Вторая зверски болела и почти не слушалась, Эйн закинулся базовым обезболом из аптечного отсека в скайлере, но толку от этого обезбола оказалось мало.
Погода менялась, становилось холоднее и воздух заволакивало тучами. И получалось будто две пелены — серое марево снизу, серое над головой. Вызывало чувство клаустрофобии.
Но место, где развернулся бой, просматривалось на удивление неплохо.
Рядом с мобильными Вратами валялся подбитый флаер, сновали химеры, фигуры герианских солдат казались игрушечными — тела погибших, как сломанные куклы. И выжившие, которых с каждым мгновением становилось все меньше. Издали все казалось обманчиво крошечным и обманчиво безобидным.
На таком расстоянии Эйн не видел Мару, но чувствовал через метку. Легкий и шершавый намек на ее присутствие.
— Ты точно хочешь в это лезть, приятель Эйн? — спросил Ойлер у него за спиной. — Милая это не одобрит.
— Точно не одобрит, — согласился он. — И будет права, я бы сам ее отослал в похожей ситуации. Но, знаешь, иногда решает всего один боец. Один единственный. И, если потребуется, пусть этим бойцом буду я.
Он почувствовал, как коротко сжались механические пальцы у него на здоровом плече. Ларрал к ларралу, но ощущалось это иначе — будто к коже.
— Мы, приятель Эйн. Это целая сотня и еще половина бойца.