Да, это действительно оказалось чертовски больно.
Плечо будто окатили кипятком изнутри. Перед глазами заплясали искры. Эйн ничего не видел и не осознавал — целое мгновение.
И ему пришлось бороться с собой, чтобы не отключиться.
Он ударил ларралом и эмпатией до того, как пришел в себя окончательно. Илирианец перехватил его кулак, легко, играючи.
А потом застыл в воздухе. Значит, все-таки действовала на него эмпатия. Слабо, но действовала.
Эйн жалел, что не может заставить ублюдка вырвать его илирианское сердце.
Сбоку раздался свист рассекаемого воздуха, спикировала на скайлере герианка. И снова возникло непривычное чувство — соприкосновение силы Эйна и ее.
Он надавил на разум илирианца изо всех сил — вложил еще эмпатии, сколько мог себе позволить. И как же жаль, что не мог больше.
Дева нацелила орудия скайлера.
Эйн вырвал ларрал из хватки илирианца, перехватил механическими пальцами за запястье в ответ — не знал, хватит ли сил, и держал как мог, потому что знал, что другого шанса на будет.
И эти доли секунды, пока все решалось, казались бесконечными.
Герианка выстрелила.
Заряд из плазмопушек прошел совсем рядом с Эйном, опалил жаром сбоку. И илирианец дернулся.
Издал странный механический хрип — будто кто-то имитировал предсмертный звук, синтезировал его.
Эйн посмотрел в мертвые, пустые глаза ублюдка, оскалился ему в лицо. А потом с силой вырвал покалеченную руку из ослабевшей хватки.
Он оттолкнулся от илирианца одновременно с тем, как скайлер оказался рядом, поймал руль ларралом, и только потому не свалился. Сумел удержаться на подножке.
Билась внутри безумная мысль — сказал бы кто, что так можно, ему бы не поверили. Даже сам Эйн бы не поверил.
А теперь смог.
Илирианец дернулся и отмер. Герианка выстрелила снова. Потом еще и еще.
Скайлер содрогнулся, Эйн кое-как забрался на сиденье за спиной девы.
А потом увидел, как разгорается что-то в оплавленной груди илирианца.
Рявкнул, еще до того, как успел осознать:
— Назад!
Герианка не успевала среагировать. Может, даже не знала, что происходит.
Эйн перехватил руль поверх ее рук, резко рванул скайлер вверх. За мгновения вывел на максимальную скорость, от которой казалось, что их обоих просто снесет с полетника.
Внизу полыхнуло алым, с запозданием раздался грохот. Окатило жаром. А потом скайлер поравнялся с транспортом Ойлера. И Эйн резко затормозил. Дыхание сбивалось, не хотело приходить в норму, колотило от адреналина. И Эйн чувствовал, что скалится — и что чувствует себя отчаянно, до боли живым.
Ойлер улыбался ему в ответ. Улыбался, держал на своем скайлере тело герианской девы, и, кажется, был в ярости.