Кажется, герианка на скайлере догадалась, что он задумал. Вплела свою эмпатию в его.
Илирианец никак не отреагировал, улыбка на его лице казалась застывшей. И вполне он мог быть из тех ублюдков, на которых сила дев не действовала. Использовать что-то посущественнее и проверить Эйн не решился. Побоялся, что не справится, и илирианец убьет деву.
— Слышал, человек. Галлара тебя искал, — ублюдок не торопился отпускать заложницу, и больше никак не отреагировал. Только этими словами.
— Считай, он меня нашел. Теперь отдыхает у нас в гостях, — Эйн криво усмехнулся. — Хочешь, поболтаем про него? Только ты и я. Деву отпусти.
А ведь Эйн даже не знал ее имени. Льенна забыла сказать, а сам он не спрашивал.
Может, и хорошо.
— Она красиво звучит, — беззаботно отозвался илирианец. С силой сжал рану герианки, и дева снова закричала от боли.
Эйн стиснул зубы, заставил себя не реагировать, просто переждать. Оценить трезво — насколько серьезна рана, можно ли еще спасти, или все.
— Одно слово, приятель Эйн, и я его убью, — доверительно шепнул ему Ойлер. Вот он без проблем и без колебаний был готов пожертвовать этой герианкой.
Так было бы проще всем. Безопаснее. Разумнее.
И Эйна бы даже не мучило чувство вины. В конце концов, он тут при чем?
Да и план у него был отвратный.
Блястов тупой, самоубийственный план.
Будь Мара рядом, точно вправила бы ему мозги. А то и лично бы застрелила эту герианку.
Вот только Эйн был другим.
— Ойлер, — тихо позвал он. — Поймай ее. Я на тебя расчитываю.
— Эй, — Эйн широко усмехнулся, глядя на илирианца. — Красивые у тебя крылья. И быстрые, наверное. Вот только с балластом ты все равно не успеешь.
Он обернулся, подмигнул Ойлеру, глядя, как расширяются у того глаза. Как на короткий миг становятся человечными. Не такими, какими должны быть глаза убийцы и маньяка.
Потом Эйн шагнул со скайлера в пропасть и позволил себе упасть.
Эйн заставил себя смотреть только вверх. Чтобы не думать и не знать, сколько там падать до скал. Чтобы не бояться.
Он видел, как илирианец отбросил от себя тело девы, как хлестнула веером черная кровь.
Эйн вскинул руку вверх, подумал остервенело: поймай меня!
Поймай меня, урод. Ты же ради меня это делаешь.
Илирианец действительно спикировал за ним следом. Эйн тянул руку к нему — человеческую руку. И мимоходом думал о том, что будет больно.
Чертовски больно.
Если он и вовсе не сдохнет раньше, если не разобьется о скалы. И вместо эпитафии напишут, что он идиот.
Илирианец его поймал. Перехватил за запястье, металлические пальцы сжались как кандалы, Эйн почувствовал рывок вверх. И заорал.