— Габриэль, запиши сообщение, — коротко скомандовала Мара.
Он понял ее задумку мгновенно. Выцепил из компа систему голосовой записи, мазнул ползунком качества вниз.
И тут же заговорил, заставляя себя формулировать коротко и четко, только самое главное.
Мара передала мысленно:
«У нас будет около трех секунд на передачу. Потом мы улетим».
Он ответил не словами, оттенком мысли — уверенностью, что они успеют.
Эйн не успел бы проговорить все за три секунды. Но мог передать запись — не лучшего качества, и за счет этого легкую.
Вокруг не осталось ничего, кроме клубов дыма и тусклого свечения лавы внизу.
И собственное дыхание в отфильтрованном, мертвом, раскаленном воздухе флаера казалось оглушительным.
«Почти на месте, Габриэль».
Эйн приготовил запись к отправке. Задержал пальцы над виртуальной кнопкой «отправить».
Время измерялось пульсом и дыханием.
Адреналин кипел в крови, казалось кипел вместе с кровью.
Выкипал, как время, что у них оставалось.
Эйн почувствовал всем телом, когда флаер завис на месте.
«Сейчас!» — скомандовала Мара.
Эйн отправил запись.
Одновременно с тем флаер тряхнуло. И они рухнули вниз.
Взвыли аварийные системы, мигнул и погас на мгновение свет. Эйн успел увидеть, как поблескивают серебристым глаза Ойлера, ощутил удушающую волну страха — чужого, серого, напоминавшего океанскую волну.
А потом свет загорелся снова, волна схлынула — будто кто-то оттащил ее прочь, словно пса в ошейнике.
Пол начал раскаляться на глазах, одуряующе запахло жженным пластиком и нагретым металлом. Кабину заволакивало дымом.
И все было настолько глупо, что даже весело.
Столько раз уже могли умереть, каждый раз спасались. А в результате все заканчивалось так глупо.
— Замолчи, Габриэль, — огрызнулась Мара. Пальцы ее с невероятной скоростью выцепляли экраны с управлением, переключали режимы один за другим. — Мы не умрем здесь!
Эйн посмотрел на Ойлера, увидел сосредоточенный, затравленный взгляд. Стиснутые до желваков челюсти.
Должно быть Ойлер искал выход. Хоть какой-то способ спастись. И раз за разом натыкался на тупик.
Вокруг была только лава. И в ней тонул их флаер.
Мара наконец отжала несколько кнопок, кабина завибрировала, послышался скрежет метталла, а потом что-то грохнуоло снаружи. Весь полетник дернулся, дернулся снова.
Пол пузырился, Эйну казалось, что воздух сейчас вспыхнет.
Как-то по-идиотски вспомнилось — рядом с вулканом люди могли загореться даже просто подойдя поближе. И он не знал, была ли то байка, или правда. В тот момент казалось, что правда.
Флаер взвыл натужно, тяжело приподнялся, снаружи раздался странный, какой-то чавкающий звук.