Кусок пола просто отвалился, обнажая уродливую оплавленную дыру. Сквозь нее светилась алым лава внизу.
Эйн заметил за секунду до того, как их тряхнуло снова. И флаер начал набирать высоту.
Медленно, отчаянно медленно.
Раздался скрежещущий, жуткий звук — совсем рядом. И Эйн был готов, что полетник просто развалится вокруг них, и они просто рухнут вниз.
Хотя бы умрут быстро, даже Ойлер.
А потом оказалось, что скрежущий звук — это как раз благодаря ублюдку. Тот раскрошил подлокотник собственного кресла в пальцах.
Мара резко обернулась, оскалилась. Эйн чувствовал, как ей хочется ударить, как накатывает внутри нее ярость — на то, что ее отвлекали, на то, что она могла подвести и убить всех. На то, что переоценила себя…
А потом она встряхнулась, вернулась к пилотированию.
Флаер мотало, он кренился то в одну сторону, то в другую. И Эйн не знал, дотянут они так хоть куда-то.
До любой земли, пусть раскаленной и обугленной, но где можно будет протянуть, пока их не заберут.
Если илирианцы не найдут их раньше.
В какой-то момент Мара повернула голову к Ойлеру, вывела на экран схему флаера.
Сказала совершенно бесстрастно:
— Мне нужна твоя помощь.
Улыбка на его лице казалась приклеенной:
— Конечно, милая. Лишь бы это была не последняя просьба.
— Выберись наружу, отсоедини нижние два двигателя, — она постучала пальцем по части схемы. — Здесь и здесь.
— Отсоединить, милая?
— Вырвать и выкинуть, Ойлер. Действуй осторожнее. Они могут взорваться.
Эйн поймал себя на мысли: иногда я просто не верю.
— О, ну если так… Конечно, милая. Без проблем, сделаю все, что скажешь. Пожелай нам всем не взорваться, — Ойлер часто говорил с издевкой. Но не такой. И обычно издевался он над Эйном, не над Марой.
— Ты справишься, — спокойно и уверенно произнесла она.
Ойлер резко поднялся, застыл — и показалось, что он сорвется.
Но потом он просто сделал шаг к двери, дернул ее в сторону так, что металл взвыл.
Эйн услышал удары металл о металл снаружи, потом с каким звуком Ойлер вскрывал обшивку.
— Откуда ты знаешь, что он справится? — спросил Эйн. И еще до того, как Мара ответила, подумал, что зря открыл рот.
Вот серьезно, лучше бы заткнулся.
— Я не знаю, — напряженно и холодно отозвалась она.
Да. Лучше бы Эйн не спрашивал.
— У нас остался только один двигатель, Габриэль. И тот работает не в полную силу. Надо сбросить вышедшие из строя части.
— Потому что с ними мы не улетим?
— И потому что они могут взорваться.
Момент, когда Ойлер сбросил первый двигатель, Эйн ощутил всем телом. Флаер дернулся. Потом дернулся снова, и будто полетел легче. Ровнее.