— Ты интересный, илирианец, — сказала Тана, протянула руку и погладила Галлару по волосам. Ласково, словно мама. — Я рада нашей встрече.
Галлара смотрел на нее, не отрывая взгляда — неподвижного, жуткого.
— Не ответишь мне? — безмятежно спросила она. Стала перебирать его волосы, пропускать между пальцев — словно Галлара был ей дорог.
— Мы долго пытались тебя получить, — сказал Галлара. — Самый совершенный экземпляр.
— Вы отправили мне много рабов. Я это ценю.
— Есть новые модели, — Галлара отвечал так, словно не был прикован к металлическому столу, а встретился с ней на одной из своих баз. — Устойчивые к эмпатии. Они способны тебя забрать.
Тана покачала головой:
— Но с ними что-то не так. Их делать слишком долго, или слишком дорого, или же что-то не так с их интеллектом. Иначе Герия уже утонула бы в них.
— Импланты против эмпатии перегружают нервную систему. Сокращают срок жизни, — бесстрастно заметил Галлара. — На когнитивные способности тоже влияют.
Эйн подошел к ним, усмехнулся:
— Какой ты стал разговорчивый рядом с Императрицей.
— Я хотел ее встретить, — безразлично признал Галлара. — Она лучшее, что создала Герия.
— Да, — Эйн почувствовал, как губы сами собой растягиваются в ухмылке. — Только у тебя больше нет рук, чтобы хоть что-то ей сделать.
Галлара повернул к нему голову, отозвался спокойно:
— Я останусь жить, человек. Мои знания, мой интеллект нужны Герии, и могут быть ей полезны. Ты сказал, что я инструмент. Да. Слишком ценный. Однажды, я выйду из камеры. И ты будешь знать, что это случится. Подожди меня, я приду.
Эйн бы его убил. В тот самый момент — глупо и на эмоциях. Потому что ненавидел, потому что боялся. И потому что из-за эмпатии какая-то часть отзывалась на эти слова. Видела в Галларе защитника.
Хорошо, что Тана вмешалась — ее сила легла Эйну на плечи, как мягкое и тяжелое одеяло. Она была и оковами, и защитой.
И сразу стало легче.
— Не сразу, Галлара, ты не станешь сотрудничать сразу. И прежде, чем ты станешь, я успею тебя сломать.
Он посмотрел на нож, на кровь на лезвии. Бросил оружие на пол.
Знал ведь заранее, что Галларе плевать на боль.
— Я не слишком хорош в пытках, — признал Эйн. — Никогда не был, фантазии не хватало. Да и просто не нравилось. Но тебя ведь и не проймешь обычными пытками.
— Эй, — он приблизился, наклонился к Галларе ниже и потянулся эмпатией, шепнул доверительно. — Я хочу тебя узнать. Я хочу быть к тебе ближе. Расскажи, что для тебя самое важное.
Расскажи, чтобы я мог тебя уничтожить.
Галлара медленно моргнул, линзы глаз сфокусировались на Эйне — что-то поменялось.