Зайн ощутил короткий, болезненный импульс — совсем легкое воздействие эмпатии.
— Я… не… бесполезна… — Телура хрипела, но упрямо выталкивала слова. — Я… могу…
— Можете, — не стал спорить он. Ему всегда нравились такие женщины. Готовые идти до конца. Таких он мог уважать и таким доверял. — Но не пойдете, дева Телура. Я не пущу.
Давление эмпатии стало сильнее, и он без жалости вжал пальцы в раны на спине Телуры. Та захлебнулась криком.
— Не нападайте, — посоветовал он. — Вы не справитесь. Не со мной и не сейчас.
Она обмякла, опустила голову:
— Я должна быть с ним… должна… Габриэль… он…
Было странно понимать, что все это из-за человека. Обычного мужчины, даже не герианца. Зайн многое в нем видел, научился признавать. Пусть не равным, но кем-то с кем стоило считаться, и кого можно было уважать.
Даже испытывал на себе воздействие его эмпатии.
В глубине души радовался, что этим все и ограничилось.
— Человека есть, кому защитить, — произнес Зайн вслух. — А у вас еще остался один удар.
— Пожалуйста… — прохрипела Телура.
Зайн не думал, что когда-то услышит от нее подобное. Должен был разочароваться, но даже в тот момент Телура не казалась ему слабой.
Все-таки она всегда ему нравилась.
Именно к ней Зайн пришел, когда потерял глаз, и когда не хотел показывать страх перед Рьяррой.
— Я его защищу, — пообещал Зайн. — Хотя все еще не вижу, что там такого ценного.
Он коротко сжал ее плечо, и отвернулся уйти.
— Эллар Зайн, — окликнула она. Голос был едва слышим. — Перед… уходом… последний удар. Не люблю… быть должна.
Зайн усмехнулся. Да, она все же не зря ему нравилась.
Он отступил на несколько шагов, размахнулся и ударил.
Телура выгнулась, но не кричала. И после удара обмякла без сознания.
Это был его подарок: возможность забыться и ни о чем не думать.
Потом он пошел прочь, на ходу стряхивая капли крови с кнута.
Салея ждала, прислонившись плечом к косяку.
Быстро же она пришла в себя.
— Не смотри на меня так, Зайн, — сказала она. — Медкапсула и стимуляторы кого угодно поставят на ноги. Особенно тех, кто умеет с ними обращаться.
— Я занят.
Ее слова все еще всплывали в памяти, и за это Зайн ненавидел ее сильнее.
— Да, я знаю. Я тоже. Мы вместе летим защищать человека.
Зайн промолчал, хотя ему многое хотелось ей сказать. Но он научился себя контролировать. Гордился этим.
— Это не из-за тебя, — вдруг сказала она. Она становилась совсем другой, когда переставала издеваться и изображать из себя непонятно что. Становилась такой, какой он ее когда-то… Зайн не стал додумывать эту мысль. — Это из-за человека. Все же я его учила.