А там… а там станет ясно.
Лаури бросился на второго илирианца, увернулся от атаки первого, взмахнул рукой — удар прошел мимо, но кровавые капли попали илирианцу в глаза. Эйн ударил импульсом, рявкнул:
— Сейчас!
Он знал, что не выиграет дольше мгновения, и голова взорвалась болью — рано, слишком рано он использовал эмпатию, и слишком сильно.
Но главное — у него получилось.
Всего на долю секунды илирианец застыл.
Лаури оторвал ему голову, походя, как бумажной фигурке, швырнул эту голову во второго илирианца.
Тот подался влево, перескочил через несколько зарядов химер, разломал ближайшую к себе…
И Эйн увидел за мгновение до того, как все случилось — Лаури на то и рассчитывал.
Намеренно перевел внимание нападавшего на легкую цель, возник рядом за долю секунды — как кадры вырезали — и ударил в то же самое место, откуда илирианец вырвал у него кусок. Рука погрузилась в тело по локоть, тело нападавшего дернулось, как марионетка.
А потом Лаури вырвал руку. В ладони еще билось сердце.
И на глазах илирианца Лаури раздавил его в пальцах.
Нападавший медленно осел на пол, дернулся несколько раз и застыл.
Заряд химеры пробил его голову — видимо, контрольный. Чтоб наверняка.
Эйн криво усмехнулся, посмотрел по сторонам, на разруху, на раненого Лаури и заставил себя усмехнуться:
— Я же сказал, прорвемся.
Лаури ему улыбнулся. Устало и по-мальчишески. Несмотря на кровь, показался в тот момент совсем ребенком.
А потом Эйн услышал тонкий свист и будто… струна лопнула.
И он увидел, как Лаури пошатнулся, сделал неуверенный шаг вперед и рухнул на колени, скрючился и хрипло выдохнул.
Эйн дернулся в его сторону, ноги — то, что от них осталось — прострелило болью, и сердце заколотилось, как бешеное.
Из распоротой груди Лаури лилась кровь, и в разрезе проглядывало что-то металлическое. В разрезе, которого не было еще мгновение назад.
Эйн медленно повернул голову.
Галлара стоял у края дыры в полу, небрежно сложив на груди руки, наблюдал с отстраненным интересом. Так мог бы смотреть на возню насекомых.
Эйн не заметил, когда тот появился. Лаури не заметил.
Не было рядом никаких других илирианцев, но Эйн уже понимал, что все кончено. Что им с Лаури не выбраться, что впереди только бесконечная череда из пыток и медкапсул и…
«Габриэль!» — голос Мары в сознании стегнул кнутом, привел в чувство, и Эйн стиснул зубы. Вместо чувства безнадеги накатила злость.
«Продержись несколько минут», — скомандовала Мара. — «Войска Льенны начнут атаку, и я приду за тобой».
О, Эйн без проблем мог продержаться и дольше. Галларе он был нужен живой.